Вольнодум

Сон памятью-крылом меня накрыл,

Слезой-бальзамом душу окропил…

* * *

Я видел солнцем освещённый двор,

Детей кричащий, неуёмный хор,

Отца и мать, весёлых и красивых,

Любовью озарённых и счастливых.

И я среди детей отцом гордился

И материнской нежностью светился.

И в песнях и в стихах внушали мне,

Что я живу в прекраснейшей стране,

И знал я сам, что лучшей нет на свете:

Не зря кругом поют и пляшут дети.

И дядя Вася, бывший красный конник,

Не зря раскрашивает детский домик,

Бревно условно в лодку превратил,

Он к коммунизму будто с нами плыл.

И, палки обратив в орудий дула,

В пути стреляли мы по кап-акулам.

– Нам акула нипочём, нипочём!

Мы акулу кирпичом, кирпичом!

И – для меня:

Плыл к раю коммунизма весь наш двор:

И хрюканье, и лай, и птичий хор,

Красавец Изя, Брана, хрюшка Машка,

В траве кузнечик, мелкая букашка,

И дворник злой, смешной беляк-холоп,

И даже таракан, и просто клоп.

Ведь в коммунизме будут все равны,

Там всё для всех – прекрасней нет страны.

Глазами я ловил свою любовь,

Девчонку Сару, пел я вновь и вновь:

– Ах, Сара, Сара, Сара-Сарана,

Прекрасная, чудесная страна!

Таёжный край, Хабаровск милый мой,

Ты грезишься мне Сарой-Сараной…

Но дядя Вася говорил не зря,

Что нужно нам держать сухим заряд,

На суше, в море, в океанах выси

Подстерегают вражеские крысы.

Лишь только дом свой люди возведут,

Как крысы набегают – тут как тут.

И крысы хоть, как правило, и трусы,

Но райский пряник, ох, как им по вкусу!

Да, дядя Вася очень мудрым был,

Не зря он в Красной коннице служил…

Но вот она —

Война…

А дальше – испытания метелью хмурой:

В низовиях Амура —

Пронге,

Следом – остров Сахалин.

Места, где всю войну

Мы с мамою скитались,

В душе навеки шрамами остались.

Над каждым шрамом нежностью дрожу,

Любовью-памятью над ним кружу…

Но память-птица мчит меня невольно

В Хабаровск, где отец,

В его войны зимовье.

Фонарь над пристанью. Отец один

Уж сколько лет стоит, нас провожая…

Струну судьбы

Врага рука —

Ошибка роковая —

Рванула. Этот стон

Остался навсегда.

И этот сердца плач

Забыть я не могу:

Гудок прощальный.

Тьма —палач.

Отец на берегу…

Не мог тогда понять

Я собственную мать:

Неужто обстоятельства —

Причина для предательства?

Я спорил, вредничал, кричал,

Впадал в каприз и обвинял.