Когда кончаются цвета

Я решил, что если буду такой, какой есть, то все обязательно получится, а если и нет, то я хотя бы не буду мучить совесть. Я был такой, какой я есть, кажется это залог хорошей и здоровой любви, и потерпел поражение я тот, кем я являюсь. Без притворства.

Естественно я помылся, ведь приметы типа не мойтесь перед свиданием, и она упадет к вашим ногам, не существует.

Я снова всю ночь не сомкнул глаз, думал с чего начать диалог, рассказать ли что-нибудь о себе, может о работе, или лучше попытаться еще разузнать о ней.

Думал куда отвезти ее, в сады за деревней или может к мельнице, а может взять горячих булочек и кофе и отправиться в центр города? Мысли разрывали голову.

Я решил не тратить время и завел тесто. Разжег печь для обжига глины, установил на дно печи деревянный плот и положил булочки, которые очень быстро стали румяными. Посыпав их сахаром, я выглянул на улицу.

Я не заметил, как наступил рассвет. Быстро закинув в старую сумку завернутые в газету булочки, перелил кофе из турки в более прочный горшок и вышел на улицу.

Я смотрел по сторонам, но ее так и не видел. Город был пуст. Кажется, благодаря этому даже воздух казался чище. Приближалась зима, и холодный свежий воздух при выдохах превращался в пар. Немой полупрозрачный пар. Это ли не магия природы? Кое-где еще не спал утренний туман, и целые улицы были покрыты пеленой. Я вглядывался в невидимые для меня переулки и ждал, что она вновь, как ангел, выйдет из тумана.

Сначала будут видны ее стройные ноги, потом очертания лица, контуры станут все четче и вот, она здесь.

Рядом со мной. Я выждал еще полчаса, булочки, скорее всего, уже остыли, а во мне поселилось горькое разочарование и медленно, но верно впивающиеся как пиявка сомнения.

Отдаленно я слышал звуки цокающих копыт. Новые подковы так и лязгали о каменную кладь дороги. Я подпрыгнул к туману, и уже начал было разоряться о том, сколько прошло времени, и что она совсем забыла о встрече, как из тумана выпрыгнула и чуть не стоптала меня обычная деревянная телега.

Старый седой деревенщина смотрел на меня как на сумасшедшего, я ужасно смутился и кажется, покраснел.

За спиной раздался тихий легкий смешок. Нахмурившись, я повернулся, чтобы рассмотреть забияку, но впал в ступор. Моя дражайшая дева и была той самой забиякой. Она стояла и смотрела на меня в упор, половина ее лица была закрыта шеей лошади, хоть она и закрыла рот рукой, но я видел, ее глаза смеялись.