Башня континуума. Владетель. Том 1

В этом огромном зале, полном тысячами зеркал, зритель должен был в молчаливом созерцании и сосредоточении изучать самое абстрактное на свете произведение искусства – а, именно, самое себя, неразумное, порочное, безбожное животное. Что тут скажешь. Самый совершенный, идеальный и законченный перфоманс.

– Ну, вот, Серафина часами сидит в зеркальном зале и бормочет, бормочет. Серафина сказала мне, понимаете, сэр, что видит их в зеркалах и разговаривает с ними.

– С кем, с ними? – спросил лорд Ланкастер слегка ошеломленно.

Шарлотта отодвинула тарелку с бифштексом, взяла бокал вина и проглотила одним глотком. Обычно она так не поступала, но сегодня —

– С духами.

– Духами?

– Да, милорд. С духами людей, которые покончили с собой в этом здании.

***

Кит не переставал поражаться, как усложнились вещи с тех пор, как люди перевели простые человеческие отношения на финансовые рельсы. В былые времена чарующая миссис Лэнгдон уколола бы палец заколдованным веретеном и проспала сотню лет в зачарованной башне, а он бы пустился на ее поиски, пробиваясь через непролазные чащобы, дремучие леса, палящий зной пустынь и необитаемые арктические пустоши, сокрушая врагов на кровавых полях брани и отрубая головы огнедышащим драконам.

И в конце своих странствий он бы пришел, разыскал ее и разбудил поцелуем. А она бы открыла глаза, улыбнулась и сказала нежно и просто:

– Как хорошо, что вы пришли. Я так долго ждала.

Времена огнедышащих драконов и зачарованных башен, видимо, канули в Лету, но ведь он пришел! Пусть не битвы и не сражения, зато миллион дьявольски важных деловых звонков, отчетов и докладных записок. Пусть не адские чудовища, зато банкиры, юристы, адвокаты и скользкие политиканы. Пусть принц был из него никудышный, зато он являл собой опору монархического престола, титана индустрии, промышленного могула и, как обожал писать о нем журнал «Финансист», известного филантропа.

Конечно, это уже жалкие, никчемные частности, главное, что он пришел и опоздал всего на четыре минуты. И то лишь оттого, что пришлось наблюдать за операцией по вызволению из лифта злополучного Гофмана.

О, как страстно он мечтал уволить скопом этих смехотворных недоумков, но он никого не уволил и даже ни на кого не накричал, потому что страсть как не хотелось представать перед Шарлоттой кипящим от ярости, бешеным и взмыленным.