Повесть и рассказы

Сравните, есть общепринятое «прорезывается». Первый зуб, росток. А возьми и измени приставку на «вы-». Казалось бы, лексическое значение не изменилось, но как красиво: «Огромный огненный месяц величественно стал в это время вырезываться из земли»[2 - Н. В. Гоголь «Майская ночь или утопленница».]. Вроде одно и то же, но нет. Тот, кто видел, подтвердит: месяц именно вырезывается.

Так и здесь – все знакомое, все старое, но словно некто невидимый понавставлял едва заметных изменений-приставок, и уже по-другому.

Так же, но по-другому. Трубы, тропинки, которые неизменно натаптывают, чтобы срезать прямые углы асфальтовых дорожек. Скрипучие качели, баскетбольные щиты без корзин. Дома, запах. Все – как было, но новое. Будто ждало тебя, тосковало, а теперь так радо вновь встретиться.

Я вернулся в свой город, знакомый до слез,

До прожилок, до детских припухлых желез…

Под эту песню на стихи Осипа Мандельштама в средней школе наш классный руководитель придумала номер: пара танцует вальс[3 - Исполнитель А.

 Б. Пугачева, песня «Ленинград».]. Тогда никак не мог понять этих строк. Может, потому, что впервые танцевал с девочкой – не о том думалось. Может, время тогда еще не пришло – не дорос.

Кстати, а вот ее окна… мы долго, помню, потом записочками обменивались. Казалось, все так серьезно.

Балкон друга. Сколько раз испытывали терпение соседей, когда хором с утра или в ночи вызывали его на улицу. Это называлось у нас «позвонить». Лень было на четвертый этаж подниматься, а сотовые… Да какие тогда сотовые…

Подъезд.

Наш подъезд. Где и сейчас, через краску капитального ремонта, проступают следы летописи «вечной» дружбы.

Железный стол между двух тополей, лавочка, кирпичная трансформаторная будка, турники и еще куча «мелочей», составляющих окружающий ландшафт, тех, что сторонний наблюдатель просто не заметит, а для понимающего – целая эпоха.

Следующий двор, с которым была постоянная вражда. Но и здесь окна друга-одноклассника, куда, по выражению его родителей, мы приходили «в третью смену» чаевничать.

Тогда и сейчас удивляюсь их терпению и гостеприимству. Настолько искренне радовались, приглашали за стол, потчевали чем Бог послал. Ни разу голодными не отпустили.

Старая лужа перед гаражами, глубину которой мерили в детстве. Чем длиннее голенище, тем дальше зайдешь, тем большим героем окажешься в глазах друзей. Сапоги были чемпионские, но уже здорово малы в щиколотках.