Повесть и рассказы

Когда попадала вода, стягивать получалось только с помощью мамки. А к концу лета ловили там головастиков.

О! А здесь жила девчонка, та, что впервые наглядно продемонстрировала: всего одна женщина в мужском коллективе – и это уже бомба. Как она убедила нас, четверых парней, взять билет из Москвы на время, которое только ей представлялось верным? Все же были против… но ведь смогла же. Как бежали потом, чтобы не опоздать на поезд. Как потом мерзли на зимнем вокзале, ожидая еще три часа первого автобуса.

Что только не выслушала, каких только зароков себе не давали. Во истину великая сила…

А это – в прямом смысле – «до боли» знакомая проволока. Такую часто натягивают между двух труб, похожих на грабли, только зубцами вверх, чтобы сушить белье жителям первых этажей. Тропинка пролегает как раз под ней. Летом хорошо, а вот зимой, когда слой утоптанного снега заметно сокращает расстояние до земли и темные вечера здорово маскируют ее на фоне стены дома… Эх, сколько раз, пока не выработался сезонный рефлекс, получал, когда задумывался о звездах, по лбу.

Падал, отряхивал шапку, ругался, обещал в сердцах себе и местным срезать под корень, чтобы не натянули новую. До боли знакомое место.

Дыра в бетонном заборе, заваренная решеткой из арматуры, через которую теоретически можно было заметно сократить путь…

Чем ближе к залу, тем поток мыслей становился плотнее. Представлялось: как войдешь, как протянет ладонь старый тренер, окинет взглядом, чуть склонив голову набок, и скажет чего-нибудь типа: «Помним, помним.

Давненько не было видно, но наслышаны. Как же много тебя стало. Сколько весишь-то? Будем удалять излишки, готовить, так сказать, формы к купальному сезону». Кто там из «ветеранов» еще занимается? Кому что скажешь, кому руки пожмешь? Кучами картины из прошлого всплывали в памяти: чаяния, сомнения, а над всем этим какая-то сверхъестественная радость от предвкушения встречи.

Вот здесь-то посреди таких размышлений, бесцеремонно оборвав, словно окатив ледяной водой, меня и настигла Родина.

Аж подпрыгнул, когда из того же подъезда выскочило это постаревшее и охрипшее лохматое чудовище. Не добежало, облаяло, развернулось и стремглав назад.

Что пережил? Трудно описать, даже где-то стыдно, что ли. Не знаю… но так захотелось догнать, схватить, расплакаться, прижать и расцеловать прямо в эту мохнатую морду. Есть ли такие слова? Можно ли подобрать аллегории? Не нахожу.