Надеждой тешусь…

Каково же было разочарование, когда звучные «Эмпанадас» и «Лос Компаньерос» оказались простыми лепёшками с мясом, «Корден Попо» – котлетами куриными, а «Алитас де Пойо» – крылышками той же домашней птицы. Сгладило разочарование мороженое, запеченное в тесто, причём тесто оставалось горячим, резко контрастируя с замороженной начинкой.

В Москву Михаил приехал коричневым, здорово обгорел. В метро мартовские москвичи шарахались от странного чернокожего с русским лицом.

Институт встретил неприветливо. Все стали понемногу игнорировать своего коллегу.

Выражалось это в разных формах – например, можно прервать реплику и начать обсуждение другой темы, или встать спиной, загородив от всех, кто находится рядом. Москалёва эти мелкие выпады никак не трогали. Все силы и время были посвящены диссертации. Но и в мире науки всё оказалось довольно зыбким.

Поскольку писать надо было на экономическую тему, консультироваться приходилось с неким Марком Абрамовичем, считавшимся на кафедре светилом местного значения, непревзойдённым и авторитетным специалистом.

Мнение Марка Абрамовича обсуждению не подлежало, срока давности не имело

Начиналось всё мирно. Благожелательный Марк Абрамович, научный маг и чародей, пояснил Москалёву, как лучше построить работу, что и было исполнено. Написав первую главу, Москалёв поделился своими планами относительно последующего текста и предполагаемых выводов. Всё получило одобрение. Однако, взяв после первого прочтения свою работу и раскрыв её, Москалёв был немало удивлён сделанными на полях замечаниями.

Кое-где были вписаны комментарии типа «НУ И НУ», либо восклицательные знаки, непонятно что означавшие, а в критических местах, являвших миру то, что называется научной новизной, стоял вопрос-предложение: сделать аналогичные расчёты по соседней с описываемой страной. Все попытки Москалёва разъяснить, что он не в состоянии внести исправления, ориентируясь на подобные замечания, были встречены с непониманием. Новые расчёты, как оказалось, были необходимы для проведения сравнительного анализа.

– Будем двигаться методом проб и ошибок, – подвёл черту Марк Абрамович, и порекомендовав проштудировать гору источников, только из которых и можно было извлечь код для расшифровки сделанных пометок, исчез, на этот раз надолго. Все попытки дозвониться для передачи работы на новое прочтение резко пресекались. Марк Абрамович упорно не подходил к телефону, ставя Москалёва в тупик неординарностью выдвигаемых домочадцами предлогов.