Без права на память

Просто Вовчик думал, что Лилька легкодоступный кусок, проглотит и не заметит. А вот видишь, подавился. Его Лилькина недоступность взяла. Это, девочки, порода такая. Пока не дают, берет штурмом, ничего не жалея, а получил – бросил за ненадобностью.

– Успокойтесь, девочки. Не кажется ли вам, что вы переборщили? Никто никого не штурмовал и никто никого еще не бросал, – остановила полемику Лиля. – Вова мой муж. Вышла я замуж по любви и согласию, не на один день! А семья это вечный труд, и жена должна строить отношения.

– А скажет в омут с головой броситься – бросишься?

– Она итак уже бросилась! Хватит девку мучить. Пора спать ложиться, полночь давно миновала, – охладила всех Ниночка.

Подружки разошлись по своим комнатам, а Лиля с Ниночкой еще долго переговаривались, лежа в своих кроватях, пока не уснули.

На следующий день, вечером, в комнату к девушкам влетела вахтерша.

– Костромина, тебя срочно к телефону требуют!

– Меня? Кто требует? – удивилась Лиля.

– А я почем знаю? Приказали срочно позвать, я и зову. Кто же его знает, кто тебе звонит? Ты у нас теперь невестка генералова, не абы что.

Лиля спустилась в вахтерскую.

– Алло?

– Привет, дорогуша. Что ты там устраиваешь? Мама старается, все оповещены, затрачены средства бешенные, чтобы тебя приодеть. А ты? – В трубке сипело и скрипело и Лиле пришлось приложить немало усилий, чтобы все расслышать.

– Вовочка, это ты?

– Я, конечно, я. А что, тебе там еще кто-то звонит? Ты на стороне кого-то завела, пока муж службу несет?

– О чем ты говоришь, Вовочка? Кого я завела?

– Приеду – ноги выдерну и тебе, и ему, запомни!

– Вовочка, у меня никого нет, о чем ты?

– Ладно, разберусь. А теперь ступай, собирай свои манатки и отправляйся к родителям. Вались к мамке в ноги, чтобы простила и слушай ее. Я скоро приеду.

– Володя, а когда ты приедешь? Я буду тебя ждать, и мы вместе поедем к родителям.

– Вот что, дорогуша. Либо ты мужа слушаешься, либо адью, прощай бэби. Завтра же чтобы у матери прощение попросила и не выдергивайся там. Маме волноваться нельзя, – и он положил трубку.

Голос мужа исчез, растаял как дымка, и лишь четкий ритм коротких гудков напоминал о том, что все было действительностью. Она вернулась в комнату и рассказала все Нине.

– И что ты решила?

– Нет.