Ассорти. Юмор

Она посетила несколько домов, руководствуясь нюхом, и в ходе беседы ловко выудила замаскированные детали добрососедских фиглей-миглей. Строгая дама с умудренными сединами наведалась также в казенные учреждения и, приняв гроссмейстерскую позу, поставила туда обтекаемые вопросы ребром. Она заглянула в два курятника, изучила непотребные граффити на складском заборе, нашла пуговицу в таком месте, где ее, по сути, никак не могло валяться. Затем она взошла на мост и, не взирая на производимую волнами поэзию, прощупала его технические параметры и скалькулировала точный коэффициент.

Только наивному наблюдателю могло бы показаться, что действия раскрасневшейся ищейки были хаотичными. Нет, тут было неординарное сочетание похвальной Соломоновой стратегии и нахальной Моисеевой тактики. Вернувшись домой, мисс Малп села вязать перчатки племяннику, увязывая в голове добытые факты с избитыми аргументами. Достигнув спицей половины шестого пальца, она поняла, что знает все и даже с гаком.

Об ужасной трагедии немедленно известили полицию, и на место злоключения прибыли шериф с полицейским из ближайшего городка.

Дознание предстояло нелегкое. Эмма Бэлли значилась в регистрационном ведомстве как субъект верноподданнического права старше сорока, немужского происхождения, семейно-хозяйственного назначения, с двойными стандартами фигуры. Ее муж умер несколько лет назад от передозировки жизни, а сын учился в городе в университете. Она населяла свой очаг в одиночестве и дружила с Агнес Дилер и ее дальним родственником Диком Бройлером. Эмма славилась как завзятая оптимистка с положительным сальдо в кармане и как умница, искусно превращающая свою точку зрения в многоточие. Она придерживалась пацифизма, была застрельщицей мирного атома и трубадуром идеи о законопачивании озоновых дыр. На такой добротной психической почве отсутствовала питательная среда для вирусов пессимизма, склонных к суициду. Никто в селе не сомневался, что она не могла по собственному почину распластаться перед Водяным, как килька, с высоты женского положения. Несчастный случай тоже исключался. Мост ограждали перила, и оступиться, задрав бороду к зениту и щурясь на заочные эмпиреи, было невозможно. Далее, Эмма не была сорванцом-подростком, чтобы взобраться на перила и, свесив подошвы, глупо так ерзать, чтобы рухнуть вниз. Она фигурировала как солидная леди, стояла на короткой ноге при местечковой власти и никогда не лезла в воду, не нахлебавшись броду.