Ассорти. Юмор

Оставалась лишь одна версия: кто-то спихнул ее с моста, идя за ней следом и преследуя свою далекоидущую выгоду.

На всю деревню у покойницы насчитывался только один враг: соседская семья Хмурыйдэй, вернее, даже не семья, а только Роза Хмурыйдэй. Ее муж Питер Петроний Патрик стыдился этой вражды и не приставлял к жене плечо для целей междусемейного многоборья, но, будучи под каблуком, поддакивал своей половине, привнося в аккомпанирующее мычание оттенок двусмысленности. Конфликт между соседками длился с незапамятных времен, а его предметом был земельный участок площадью десять квадратных метров на стыке двух фамильных усадьб.

Каждая спорщица козыряла целым арсеналом доводов, что именно ее монопольное право на этот мало территориальный объект создает прецедент в торжествах справедливости. Судебная тяжба длилась несколько лет, так как обе стороны находили все новые документы, подтверждавшие их полновластие на сей тернистый огрех земледелия. Наконец суд высшей инстанции вынес не подлежавший обжалованию приговор: поле брани поделить поровну, каждой семье по пять метров. Лишившись правового инструмента в руках, обезвреженные леди синхронно начхали на вердикт из глубины лица, и каждая продолжала считать своими все десять метров. Когда приходила весна, какая-то из дам первой делала грядку и высаживала, в зависимости от конъюнктурных шатаний интеллекта, к примеру, капусту или анютины глазки. Назавтра соперница выковыривала из почвы семена и внедряла свою рассаду, и так без конца. При этом они никогда не появлялись на месте преткновения вдвоем и никогда не заговаривали друг с другом. Таким образом, на данном пятачке почти ничего не успевало вырасти, только яблоко раздора едко благоухало и не падало на кого попало, выжидая если не Исаака Ньютона, то хотя бы ишака Насреддина.

Однако оппоненткам доводилось изведывать и упоительные припадки торжества. Когда к Хмурыйдэй приезжала погостить замужняя дочь, она строго-настрого велела матери не смешить людей и не ступать ногой на периметр горячей точки.

Это было время блаженства и славы для миссис Бэлли. Она оформляла спорную зону по своему дизайну, не оставив камня на камне от соседских художеств, а в середине нагромождала свои камень на камень и втыкала туда шест со скособоченным наверху гербом своего рода. Разумеется, триумф длился до момента отъезда соседской дочки. То же самое, но с точностью наоборот, происходило, когда приезжал сын миссис Бэлли.