Паломник. Страницы европейской поэзии XIV – XX веков

Здесь каждый серафим

Восторженно глядит на светоч негасимый,

А вот почтительно склонились херувимы:

Кто заслонил лицо, кто наг, а кто одет.

Как ярко отражён от них Господень свет!

Господь в самом себе соединяет, к счастью,

Свеченье ясности с могуществом и властью,

И власть Всевышнего законам всем закон,

Над всеми тронами его вознёсся трон.

Нечистый дух возник в собранье чистом этом,

Замыслил злобный враг взять в руки власть

над светом,

В сонм ангелов тайком пробрался Вельзевул,

Но от всевидящих очей не ускользнул.

Он Бога ослепить хотел заёмным блеском,

Под видом ангела парил он в свете резком,

Был ясен лик его, лучился яркий взгляд

Притворной добротой, а как сверкал наряд:

Безгрешной белизной ласкали складки зренье,

И белоснежное мерцало оперенье

Скрещённых за спиной недвижных лёгких крыл.

Убор свой и слова Нечистый отбелил,

Он кроток, он совсем от нежности растает.

Но вот Господь его за шиворот хватает,

От прочих тащит прочь, и молвит Царь Небес:

«Откуда взялся ты? Что затеваешь, бес?»

С поличным пойманный, почти лишённый

чувства,

Дух искусительный забыл свое искусство,

Волосья дыбятся, наморщено чело,

Из-под густых бровей два глаза смотрят зло,

Такое белое недавно покрывало

Вдруг изменило цвет, узорной кожей стало,

При линьке сброшенной, оставленной в пыли

Змеёй, которую очковой нарекли.

Нет больше нежных щёк с цветущими устами,

Лик ангела исчез, лик дьявола пред нами.

Все скверной полнится, хоть вёдрами разлей,

Ужасен этот лик, пред нами лютый змей:

Исчезла белизна и перьев изобилье,

Из коих смастерил он ангельские крылья,

Как цвет их потемнел, они уже черны,

Накрап огня горит на крыльях Сатаны,

Он крапчат, как дракон из африканской чащи,

Он шкурой аспида оделся настоящей,

Он лёг на небосвод, рядясь во все цвета,

Он брюхом пожелтел и почернел с хвоста.

Изогнутый в дугу, он весь пропитан ядом,

Так мнимый ангел стал подобен злобным гадам.

Надменное чело и лживые слова

Поникли пред святым дыханьем Божества.