Арктический лен. Стихи разных лет.

Новочеремушкинская, 11: дождь и разводы на саже

глотают ночь с проточными огнями

бездельник Моцарт щеголь Мандельштам

как в Чаше промокая в общей яме

бежит по обгорелым косякам

оврагами в черемухе над нами

белеющих зигзагов немота

отсутствием листвы напоминая

зашедшиеся в лепете уста

уже не бессловесная – иная

и роща на щеколду заперта

под ливнем шелестит хворостяная

прозрачная как плакальщица та

спешащая сама себя не зная

Бог весть к кому по плоскости листа

Думал найти я…

Думал найти я о родине слово —

звякнуло, словно медаль у слепого,

медь собирающая в электричке,

слово, которому грех поприличней

выглядеть: просто медаль у слепого,

медь собирающая в электричке.

Прогулка

На белом поле красный крест

в ночи мелькнет тебе со скорой

и станет разуму опорой:

вот поле выявленных мест

и пусть не свет еще, но все же —

в наплывах тьмы, набегах дрожи —

на белом поле красный крест.

Месяц нисан

Дети! Есть ли у вас какая пища?

    Ин. 21:5

Затекающих веток ключицы

и февраль, и фонарь, и узор

струй на стеклах течет и лучится.

Обещают нам голод и мор,

одичание в кровли стучится

и глядишь на оттаявший сор

как на груду сияющей рыбы,

и отчетливо звезды видны

сквозь разрывы, изломы, изгибы

всякой жизни и всякой беды.

Царство твое

Полем к выцветшей церкви в ночи добреду

и кивнет иерей с солеи, как войду

под всеобщие своды ея на правеж.

Захрипит, аки смертонька, с клироса хор

беспокойных старух, заклубится color

маляра-богомаза, и не продохнешь,

как прихлопнут тебя епитимьей, и все ж —

это Царство Твое, это Царство Твое.

Овчий двор. И не видно другого двора.

Тьма над бездной. Но если вглядишься в неё —

снег летит Вифлеемский, белеет жнивье,

словно всюду рассыпан талант серебра.

Ласточки

С паникадила на иконостас

они метались с криком заполошным

и зябли огоньки по красным плошкам,

снегов горячих жертвенник не гас.

Венчание

Несли вслед за гробом венки,

венцы доставали и вот

стоим, на помине легки,

и дождь, как положено, льет.

Взысканью погибших – свеча,

нежданному гостю – поклон.

Кадило взмывает, бренча,

пустынники смотрят с икон.

Блестит, золотясь, аналой

и ливнем набросан вчерне

рисунок судьбы в нежилой

сто лет как не нашей стране.