Стихотворения 1977-2007

И хорошо, коли сожгут:

Вообразишь, по крайней мере,

Что это Жанны роль дают

В давно задуманной премьере![1 - Было напечатано в журнале «Студенческий меридиан» в 1980 г. Это была моя первая публикация, надолго (более чем на 20 лет) отвратившая меня от идеи публикаций как таковых.]

    1978

«Что ж, сердце! Хлеб твой сжат. Как полю, отдых нужен…»

Что ж, сердце! Хлеб твой сжат. Как полю, отдых нужен

Тебе. На год забудь страдания страду.

Стерня последних слов, не отвративших стужу,

Щетинится сквозь снег, которым я бреду.

И все завьюжит снег, чтоб грозно лемехами

Не рассекла любовь беспамятства покой.

Весной ты зарастешь ромашкой и стихами.

Их друг сорвет, еще не обретенный мной.

    1978

Из цикла «Сквозь дождь»

«Легко и страшно ощутить…»

Легко и страшно ощутить

Непоправимую свободу,

Дождю неделю посвятить,

Благословляя непогоду.

Пусть будет дождь проводником

В смятеньи мыслей, слов и улиц…

Мой город лег черновиком,

И рифмы площадей коснулись.

«“Дворники” расплющивают капли…»

«Дворники» расплющивают капли.

Правый скребет по стеклу, левый – по сердцу.

Безумие затопило город.

Воздуха больше нет, и исчезло эхо.

И поникли

бледные рифмы

с горьковатым и терпким

запахом мокрой травы.

И на липком и сером

расплылись красные огни – их все больше.

Безнадежна тревога.

Безнадежна любовь.

Безнадежен разум.

Только безумие несется по городу, широко раскрыв

зеленые глаза.

Предадимся же пессимизму!

Его ироничный вкус весьма приятен

и подходит голым ветвям – поставим их в

одну вазу.

Будем смотреть, как все теряет форму,

и в нахлынувшем мраке

тебя достигнет мое слово: «Ободрись,

правда, ничто не блестит, когда нет солнца,

но радуга

может быть только в дождь».

    1978

Я заказываю картину

Нарисуйте стройку

в той части города, где живу я.

Это не центр и не окраина,

самый забытый район;

однако здесь строят.

На первом плане

нарисуйте кустик травы, которую все знают,

но никто не знает ее по имени.

Она похожа на розу ветров

и на седую старую деву. Когда-то

мне называли ее странное, грубое имя,

но я не слишком этому верю.

Нарисуйте

ее отражение в куске

разбитого стекла, прислоненного к вагончику.

Пусть это будет гравюра, но передайте,

что низ вагончика – темно-красный, а верх —

грязно-желтый.