Республика Татарково – 1. В тихом омуте

– Я вам покажу – нагломерацию и обогащение! Я вам… Вы ещё пожалеете, что со мной связались…

Шилин был твердо убеждён, что, как рабочий шаровых мельниц и как рабочий дробильно-сортировочного завода, он должен идти на пенсию по вредности. На подобных производствах, такие работники уходят на пенсию по второму списку. Но почему с ним такая не справедливость? – никак не мог понять.

Путь его лежал к Геннадию Крючкову. На счастье, застал того дома.

20

Гена внимательно выслушал Шилина, и как человек сострадательный и понимающий, нашёл в действия ОК предприятия беспечность и несправедливость: вначале человека отправить на пенсию, а потом отказать в ней?.

.

Злость пробирала Павла Павловича до самых мозгов костей, заставляла действовать, суетиться. И в то же время он испытывал позднее раскаяние – ну, вот кто его дёрнул писать ходатайство? Какого рожна? Ха! Нашёл управу! – на самого себя…

– Что мне теперь делать? – спрашивал он у Гены, злясь и на него, но ещё не выражал этого открыто. – Опять к Татаркову проситься на работу?

– Может и к нему.

Он же тебя не по тридцать третей статье[4 - Ст.33 – Статья 33 КЗоТ РСФСР Расторжение трудового договора (контракта) по инициативе администрации за прогул, появления на работе в нетрезвом состоянии, совершения по месту работы хищения.] уволил.

– Но я же им там такую бучу отчебучил!

– Ну и что? – пожал плечами Гена. – Может и простит. Ты же не со зла, по глупости. Скажешь, что погорячился, мол. А мы, тем временем, обратимся в Министерство Социального обеспечения за разъяснениями.

– Но ты, когда писали первое заявление в собес, говорил, что они должны были мне компенсировать задержку за пенсию.

– Говорил, – несколько смутившись, признался Гена.

– А чё на деле?

– Но я ж не думал, что так получится. Да и ты сам заставлял.

– Я! Так ты-то об чём думал?

– Я?.. Как тебе помочь.

– Помочь? Спасибо! Помог он! Думать надо было, что делаешь, а не меня слушать. Мало ли что я напридумываю. Ты-то должен был сразу сообразить, раз такой грамотный.

– Ха! Я что, пророк?

– А какого хрена берёшься писать? Ничего не понимает, а чего-то писать берётся, пис-сака?

Геннадий Крючков онемел.

– Тоже мне, писарь! – продолжал срывать своё негодование Павел Павлович на Крючкове. – Писарь, олух царя небесного, ха! Бери бумагу и пиши новую жалобу. Да такую, чтобы она сработала.

Гена начал краснеть от возмущения.

– Писать?..

– Писать! Пиши, куда хочешь! Но, чтобы меня вернули на пенсию.