Лавандовые тайны

 – Завтра будет бал!

Шум в зале на несколько мгновений перекрывает его голос, но он добавляет ему громкости:

– У нас тут в основном суровые военные маги, которые не встречали новых женщин уже много месяцев, а у вас полно роскошных красоток, так что, надеюсь, всем будет весело!

– Господин командующий! – раздается звонкий голосок с края стола, где шушукается стайка фрейлин. – А вы будете с нами танцевать?

– Я… – Иржи делает вид, что задумывается, и ловит взгляд Петры, которая по своей инициативе вызвалась занять место на «женской» половине стола на возвышении.

В ее взгляде загорается огонек упорства.

Ох, ох, Петра…

Все еще не теряет надежды.

– Конечно, я перетанцую с каждой женщиной в этом зале, не волнуйтесь, всех вас оценю по достоинствам!

– Достоинству, – поправляет его Тойво вполголоса.

– Я знаю, что хотел сказать, – огрызается Иржи шепотом. И снова громко: – А пока ешьте, пейте, знакомьтесь – хоть до утра! У нас тут все по-простому: если вам не нужно в дозор, делайте, что хотите!

– При дворе тебя бы закидали засахаренными персиками, – комментирует Тойво, когда Иржи садится обратно.

 – Мог бы подготовиться.

– При дворе, – откликается тот, – меня зацеловали бы, еще до того как я успел бы открыть рот. И не только зацеловали…

– Избавь от подробностей, – поднимает ладони вверх Тойво. – Не хочу знать такое о своем брате.

Иржи ухмыляется и ловит острые взгляды фрейлин, которые, даже не слыша их перебранки, всем своим видом подтверждают его правоту.

– Я, с твоего позволения, пойду распоряжусь насчет дежурств моих людей, – встает Тойво, откладывая вышитую салфетку в сторону. Вот уж у кого этикет в крови. Весь, выделенный на двоих братьев. – Спасибо за ужин, о делах поговорим утром. Надеюсь, ты не проспишь.

Иржи плещет себе в бокал темное вино из пыльной бутыли – самой пыльной, что нашлась в погребе, – и провожает его задумчивым взглядом.

Как так вышло, что они настолько противоречиво разные? Оба владеют стихией огня, оба одарены магией, и если уж думать о том, кто из братьев должен был стать смутьяном и наглецом, то скорее тот, что большую часть жизни провел среди дерзких, нарушивших закон.

А не Иржи, получивший безупречное образование, достойное, как минимум, министра. Но, кажется, характер – это врожденное. Как ни старайся, а начертанное звездами не изменить ни уроками этикета, ни общением с преступниками.

После ухода первого советника все как будто выдыхают.