Неверный муж моей подруги

Оба умные, красивые, статные – и будто немного не из нашего века, настолько подчеркнуто уважительно обращаются друг к другу.

Но безумия любви это не отменяло. В начале их истории были цветы охапками, бесконечные беседы о книгах, спектаклях, музыке, обожание, восхищение, предложение через неделю, свадьба в Грибоедовском загсе и, как высшая степень их любви – рождение красавицы-дочки с золотыми локонами и голубыми глазми, подарочной девочки-вундеркинда.

И после этого всего – измена?

Невозможно.

Истерики, чтение переписок, контроль, вранье – вся эта бытовая грязь?

Нет, вообще не про них.

Потому так дико было слышать рассказ Полины здесь, у лесного пруда, куда мы выбрались жарким московским летом выгулять детей у воды.

Дико – вот то самое слово.

Подобная пошлость просто не могла случиться в их идеальной семье, где оба даже спустя десять лет брака обожали друг друга.

Так и хочется спросить – ты не ошиблась, Поль?

Гер ведь не мог…

Но я точно знаю, что мог.

– Знаешь, кто она? – спрашиваю я с замирающим сердцем.

– Нет, видела только профиль ВКонтакте, но он закрытый. На аватарке котенок, имя выдуманное. Я все перерыла, но больше никаких зацепок.

И я осторожно выдыхаю.

С облегчением. И виной.

Потому что та, с кем он ей изменяет – я.

Сейчас. Ну здравствуй, Лана

Я не знаю, что говорить.

Я бы не знала, что говорить, даже если бы это было не про меня.

Я просто слушаю Полину, пока она рассказывает, как проснулась ночью от сообщения на телефоне Германа. Он, как обычно, работал допоздна в своем кабинете.

В темноте спальни экран обжег глаза светом, она потянулась за телефоном, чтобы выключить его – и увидела всего одну фразу. Совершенно невинную фразу, но она перевернула все внутри нее.

Она поняла сразу.

Вот просто сразу, всем сердцем.

Я молчу, пока она говорит. Молчу, обдираю травинку губами, и горький сок растекается по языку.

Вина. Стыд. Страх.

Облегчение.

Легкие жжет, будто я бежала изо всех сил, а теперь все – дистанция кончилась, и я сижу на траве, дышу сквозь боль и чувствую дрожь во всем теле.

Она узнала.

И еще внутри ощущение беды. Которая уже случилась.

Кончился наш медовый месяц.

Наш бедовый месяц.