Неверный муж моей подруги. Часть 2

– А, точно… – убито отвечает она, и я слышу в ее голосе плывущие нотки опьянения. – А вечером? Давай встретимся и выпьем, Лан, а? Я не могу больше это все… одна.

Я закрываю динамик телефона и хрипло смеюсь, выталкивая из горла каркающие звуки в потолок машины. Чувствуя себя слишком безумной для этого мира.

Если я поеду бухать с Полиной – история повторится и Герман вернется?

Нет, в этот раз все иначе. В этот раз она знает, что у него есть любовница и разговоры будут вовсе не о том, как прекрасно быть замужем и ни о чем не беспокоиться.

Может быть, мне и надо поехать. Посмотреть на то, какую боль я причиняю человеку, который ничего плохого мне не сделал. Прочувствовать ее до конца – и продержаться еще двадцать восемь дней. И еще двадцать восемь. И еще тысячу, две, три тысячи дней без Германа.

А там, глядишь, отпустит.

– Давай в шесть рядом со мной, – говорю я Полине. – Я скину адрес.

И все-таки, когда я кладу трубку, одна маленькая и слишком умная часть меня шепчет на ухо – ты ведь согласилась не для того, чтобы удержаться.

Как бы мне ни хотелось себя обмануть – перестать слышать эту часть не получается.

Сейчас. Чего ему не хватало?

Когда-то давно я думала, что жизнь – очень простая штука.

Вот правильные поступки – а вот неправильные.

Просто делай то, что правильно и не делай того, что неправильно.

Вот и весь секрет счастья.

Первой проблемой стало определить конкретно: что правильно, а что неправильно.

Как ни странно, в одеяльце, в котором меня забирали из роддома, никто не подложил полное руководство по проживанию жизни. Так что достоверного источника у меня не было.

Приходилось верить людям на слово.

Но чем старше я становилась, тем чаще возникал вопрос – а почему я верю именно этим людям? И откуда они черпают свои знания?

Почему чьи-то чужие представления о том, как правильно, должны управлять моей жизнью? Моей?

С этого момента подчиняться чужим правилам я уже не могла, пока мне не объясняли их смысл.

Как-то вдруг в тридцать лет оказалось, что я теперь совершенно не знаю, как правильно.

И, главное, никто не знает. Не у кого спросить.

Единственный ориентир, который я нашла для себя – не делать людям больно.

До сегодняшнего дня мне удавалось как-то держаться за призрачную надежду, что хоть это у меня получается.