Одноклассники бывшими не бывают

Но сейчас он их снял – и я сразу узнала эти высокие скулы. Про Коваля у нас все знали, что он снимается в российских сериалах для домохозяек. Из тех, что крутят днем на центральных каналах. Потому и надел очки, запоздало догадалась я. Не хотел, чтобы поклонницы признали.

– Ты же вроде женат? – аккуратно спросил Илья и кивнул на невзрачную девушку рядом с Ковалем. Та сидела вплотную к нему, сжав побелевшие губы, и старательно смотрела в сторону.

– Потому и говорю из личного опыта, – нагло ухмыльнулся Коваль.

Девчонка рядом с ним вдруг молча встала и очень быстро, зажимая руками рот, вышла из класса. Он проводил жену взглядом: – Ну и пусть бежит, дура. Нефиг ревновать было: «Я тебя одного не отпущу!»

Семейные трудности Коваля с успехом перетянули на себя внимание одноклассников, и я воспользовалась передышкой, чтобы одним махом допить вино. Мои пальцы, держащие стаканчик, чуть дрожали, но острые пузырьки вспенили кровь и стало полегче.

Тем более что все отвлеклись на то, чтобы налить себе еще, подхватить пару фруктов или зажевать виски ломтиком мяса, и я перестала чувствовать себя будто на сцене в перекрестье прожекторов.

– Кого-нибудь еще ждем? – спросил Морозов.

– Наташку вроде, – неуверенно ответил Илья. – Она в «Фейсбуке» написала десяток восторженных комментариев, но я так и не уловил из них, приедет или нет.

– И все? Нас человек пятнадцать получается? – Морозов оглядел жующих и выпивающих.

Очки Коваля уже пошли по рукам, с ним фотографировались «на память для родственников», Рикита что-то увлеченно втолковывала Протасову, и время от времени они чокались стаканчиками с водкой. Вот уж не думала, что у них найдутся общие интересы.

– Громова написала, что ей есть чем заняться, кроме как на наши рожи смотреть, Потехина заболела, Бобров в Америке живет, Лисицын в Новой Зеландии…

– Я тоже живу в Германии, но я же приехала! – возмутилась уже не очень трезвая Рикита.

 – Потому что я вас всех люблю! Немцы так любить не умеют!

– Филистов еще в первый год после выпуска сторчался, – продолжил перечислять Морозов. – Кирюха Вольных пару лет назад от рака умер. Овсеева в уличной драке арматурой приложили.

Я поежилась. Про Филистова я знала. Он приходил ко мне под окна, долго звал, смотрел мутными красными глазами и просил одолжить хоть сотню. Я не дала.