Покоренное сердце

День близился к закату. Иллюминатор был плотно закрыт, и Стелла изнывала от духоты, стоявшей в каюте. Она несколько раз смотрела в иллюминатор, но ничего так и не увидела, кроме бескрайнего небосвода и безбрежного моря, сиявшего в лучах заходящего солнца.

Злясь, что англичанин совершенно забыл о ней, девушка мрачно прошлась по каюте. Она не решалась без Фрэнсиса выйти на палубу, помня, что произошло накануне с ней на борту. Когда ее терпение вконец достигло предела, дверь в каюту внезапно открылась. Стелла резко обернулась, чтобы вылить на англичанина всю злость, накопившуюся в душе, и вдруг замерла.

На пороге стоял вовсе не тот, кого она ждала, а мистер Крэнфилд, во все глаза смотревший на нее. Он приветливо улыбался ей. С трудом овладев собой, девушка сделала на лице подобие улыбки.

– Ах, это вы, сударь! – в конце концов пролепетала она по-французски. – А где мистер Броун?

– К сожалению, он занят, – ответил Альберт тоже по-французски, окинув Стеллу изучающим взглядом. В голове промелькнуло: «Боже мой, испанка до того пикантна в мужском наряде, что у меня нет слов, чтобы выразить свое восхищение».

Неожиданно он закашлялся, потом продолжил: – И не может прийти. А я пришел, чтобы заняться с вами английским языком. Вы должны к концу рейса овладеть разговорным языком. Это самая малость, на что я рассчитываю.

– Вы правы, – проговорила Стелла, думая про себя: «Совершенно нелишне знать вражеский язык, если все они считают меня врагом Англии». И вслух сказала: – Надеюсь, вы не будете здесь обучать меня английскому языку.

– Конечно нет, – снова улыбнулся мистер Крэнфилд. – Наши уроки будут проходить на воздухе. Наверное, вам надоело все время торчать в каюте. Прошу вас, мадемуазель. – И молодой человек пропустил девушку вперед.

Оказавшись на палубе, Стелла вдохнула всей грудью морской воздух. Мистер Крэнфилд с улыбкой наблюдал за ней. Ее волнистые иссиня-черные волосы, собранные на затылке, трепал ветер, дувший с кормы, где они остановились.

Дневная вахта несла службу.

Но похоже, никто не обратил на них внимания. Девушка сначала обрадовалась, думая, что интерес экипажа к ней наконец прошел. Однако, наблюдая за матросами, она поняла, что ее мужской наряд так и приковывал к себе их взгляды. Стелла осталась недовольна собой. И она тут же решила не выходить больше на палубу без шляпы и плаща, который прикрывал бы ее фигуру.

Небосвод окрасился зарей. Альберт, указывая на предметы рукой, стал называть их по-английски.