Богиня из сна

Правда, он красавчик?

– Без сомнения, – подтвердил барон д’Юбуа, пряча улыбку.

Завидев графиню, жеребец радостно заржал. Кристина де Фэрмонт улыбнулась и протянула ему кусок сахара на ладони. Конь взял его влажными губами и стал тереться головой о руку хозяйки.

– Надо же, он ещё благодарит вас! – весело рассмеялась Селеста.

А Фредерик изрёк:

– Уж не вы ли, мадам, приучили его к такому лакомству?

– Нет, конечно, – ответила та. – Должно быть, это каприз бывших хозяев.

Правда, стойло рядом оказалось пустым.

Графиня вопросительно взглянула на конюха. Бернар доложил, что его сиятельство уехал в поместье на вороном жеребце.

– К сожалению, сейчас я не могу показать его вам, – сообщила им графиня. – Робер, с тех пор как купил Меркурия, уже не признаёт других лошадей. Но вы ещё успеете увидеть его. Вороной действительно стоящий конь.

– Не сомневаюсь в этом, – кивнул Фредерик, метнув на Селесту взгляд.

– Впрочем, арабский скакун тоже хорош, – улыбнулась хозяйка и, взглянув на конюха, поинтересовалась: – Где ты его держишь, Бернар?

Бернар, похоже, немного растерялся, но через минуту, запинаясь, промолвил:

– Он… здесь, госпожа, только… в другой конюшне.

– Ясно, – промолвила Кристина де Фэрмонт и кинула взор на своих спутников: – Хотите пойти туда?

– Думаю, не стоит, мадам, – ответил Фредерик за двоих. – Вполне очевидно, что у господина графа самые великолепные скакуны во всём Провансе. И им, разумеется, нет цены.

Хозяйку вполне удовлетворил его ответ. Она просияла и молча повернулась, чтобы уйти.

Однако Селеста то ли из чувства противоречия, то ли по наитию, но сама не зная почему, неожиданно выпалила:

– Я бы хотела взглянуть на арабского скакуна. Конечно, если вас это не затруднит, мадам.

– Ну естественно, нет, Селеста! – рассмеялась графиня. – А вы, Фредерик, можете вернуться в дом. – И подумала про себя: «Ему наверняка неинтересно».

Барон д’Юбуа согласно кивнул и, слегка поклонившись, стремительно ретировался. А они вместе с конюхом завернули за угол, где в конце прохода была узкая дверь.

«Должно быть, для слуг», – осенило Селесту. Затем, выйдя из конюшни, они прошли несколько шагов и оказались в другой конюшне, намного меньше первой.

Едва они сделали первые шаги, как до них донеслись плач ребёнка и свист бича. Селеста с хозяйкой бросились на эти звуки, которые привели их в пустое стойло. В полутьме они ясно различили коренастого слугу, который хлестал бичом какого-то мальчика, бившегося в истерике.