Богиня из сна

– Что здесь происходит, Бернар? – ледяным тоном спросила графиня де Фэрмонт, воззрившись на стоявшего рядом конюха.

Однако при появлении хозяйки с юной особой бич в руках слуги замер, а маленькое затравленное существо подняло свою голову и уставилось на них. Селеста тоже во все глаза смотрела на мальчика, удивляясь его виду. Честно говоря, даже сквозь слёзы и грязное лицо мальчика было заметно, что перед ней мулат, чья необычайная красота бросалась в глаза.

Судя по всему, ему было лет десять. Мальчик, корчась от боли, сжимал на правой ноге грязную повязку, насквозь пропитанную кровью, а по лицу его текли слёзы, смывая грязь с бронзовой кожи.

Но самое главное, что ошеломило её, – это его большие глаза зеленовато-голубого цвета, отчего-то странно знакомые. Впрочем, Селеста не могла сразу припомнить, у кого она видела такие глаза.

Однако мальчик не отрывал от неё глаз. Не в силах вынести его взгляд, Селеста подняла глаза на графиню, бледную как смерть.

– Мадам, что случилось с этим мальчиком?

– Я как раз пытаюсь это выяснить, дорогая, – небрежно проронила она и, бросив взгляд на слуг, в чьих глазах застыло напряженное ожидание, добавила: – Кто-нибудь скажет мне?

– Этот ублюдок отлынивал от работы, госпожа, – в конце концов подал голос слуга, опустив свой бич.

Внезапно по лицу графини пробежала нервная судорога, что немало озадачило Селесту, наблюдавшую за ней. «По всей вероятности, это вызвано бранными словами слуги, которые не пришлись ей по вкусу», – успела подумать она.

А Кристина де Фэрмонт отметила про себя, что этот слуга наверняка работает у них недавно. Ведь она не знает даже его имени. Стало быть, он не мог знать их давнюю семейную историю. Но это никак не оправдывало его. Вне себя от ярости графиня холодно осведомилась:

– Отлынивал… говоришь. Интересно, каким образом? Отвечай!

– Ему вздумалось поранить лопатой свою ногу, чтобы не чистить стойло, – произнёс слуга с гадкой ухмылкой на неприятной физиономии.

 – Но я хорошенько проучил этого чертёнка. В следующий раз он не будет притворяться.

Селеста, не веря своим ушам, потрясённо смотрела на него. Было чудовищно, что он абсолютно верит в то, что говорит.

– Я не притворялся, мадемуазель, – захныкал ребёнок, исподлобья глядя на возвышавшуюся перед ним красивую девушку. – У меня и вправду поранена нога.

– Верю, – проговорила Селеста, улыбаясь. – Как тебя зовут?

– Серж, мадемуазель.