Чумные Псы: Оскал Страха

Да, он враг, а кроме того – Пижон, а его дружок в клеточку – вообще придурок и отморозок…

– Вот чего я волнуюсь за них?! – спрашивает Ксень стену, и, не получив ответа, заезжает в нее кулаком. Естественно, не рассчитывает, вывихивает запястье и рассаживает в кровь костяшки. Оседает на пол, давя крик…

И тут же вскакивает – ибо в унисон ее задавленному стону за стеной что-то хлопает и завывает на тысячу жутких голосов.

Минута требуется Ксеньке, чтобы сообразить, что длинная портьера на стене, скорее всего, скрывает окно.

И она подкрадывается к занавесу, и с замирающим сердцем раздергивает его – призрачную преграду между ней и непрекращающимся воем.

За занавесями действительно прячется окно – круглое, высеченное в толстой стене так, что в нишу можно сесть трем таким, как тощая Ксень. С той стороны творится же форменное безумие: белая стена снега кружит, издавая тот самый жуткий многоголосый вопль, хлещет в стекло так, что кроме нескончаемого снежного потока, ничего нельзя разглядеть, кипит и ярится там, снаружи.

Ксень подбирает с кровати одеяло, и усаживается в оконную нишу, прижавшись лбом к стеклу. В нескончаемой пляске снега легко можно разглядеть тьму веков. Ксень представляет, как эти метели заметают город год за годом, век за веком. Шевелится тоскливая мысль, что здесь невозможно жить – но Рыжая поспешно гонит ее прочь. Живут же здесь как-то: на улицах она сегодня видела местных, и несчастными или вымирающими они не выглядели.

– Приспособимся, – говорит она, свивая гнездо из одеяла в стенной нише и баюкая поврежденную руку.

Гул метели становится тише и ниже, теперь он звучит как колыбельная. Ксень сворачивается компактным комочком, засыпая. Последнее, что она ощущает между сном и явью – слабый, еле слышный аромат фиалок и легкое на прикосновение к выбитому запястью, настолько тонкое, что не может с уверенностью сказать – сон это или еще нет. Так она и засыпает под рев ветра, разметав рыжие пряди и улыбаясь обкусанными губами совсем радостно и по-детски.

Так и спали бы уставшие девчонки под вой вьюги, если бы с самого утра в дверь не раздался стук и голос Хенны:

– Встаем! Пора просыпаться! Ну девчонки, ну у нас всего один день на подготовку к церемонии, а у вас вообще ничего нет!

Первой открывает Птица: она-то спала всю ночь, если общение с Повелителем – даже мысленно она зовет его только так – можно назвать сном.

Оставшиеся-то часов шесть у нее был отличный отдых… Что там у Ксю и почему она не открывает, вопрос, конечно.