Чумные Псы: Оскал Страха

Приходится сползать с такой мягкой и уютной кровати и враскорячку ползти в сторону ванной.

Птица еще и подгоняет, не отстает ни на секунду, ухитряясь параллельно что-то сооружать на своей голове – вечно растрепанные волосы постепенно превращаются в нечто наподобие высокой прически, тут и там из волос торчат бигуди, в руках зажаты изящные, но какие-то чересчур уж острые шпильки. Хенна вообще выглядит полностью готовой к балу, и теперь рвется помогать сестрам.

Ксень вываливается из душа и заползает в платье: то сидит как влитое, подчеркивая достоинства и скрывая недостатки, но рыжая все равно чувствует себя с непривычки очень некомфортно, словно голышом.

Волосы кудрявятся и топорщатся во все стороны, видны все веснушки, в том числе на руках и плечах. Запястье со «снитчем» рыжая прикрывает свободной рукой, что Птица принимает за жест смущения, и почти не ошибается, ведь Хенна носится вокруг и критически осматривает названную сестру.

– Неплохо, – изрекает она, застегивая на шее Ксеньки изящное серебристое украшение с цветами из голубых прозрачных камней.

 – Но серьги дополнят…

Ксень и рта не успевает открыть, как принцесса притаскивает пистолет и пробивает в ушах две дырки. Ей совсем не больно, но уши непривычно оттягивают серьги-капельки, такие же синие с серебром.

Птица тем временем извлекает бигуди из головы, и ее золотые локоны принимают законченный вид. Она резко становится из пацанки-оторвы величественной леди, сверкающей, как алмаз и утонченно-опасной, словно кинжал в дорогих ножнах.

Платье, длинные, почти до плеч, перчатки, высоченный каблук – все это кричаще-идеальное.

Ксень думает, в который уже раз, что она тут лишняя – ей никогда так не научиться, она может напялить платье и дорогие украшения, и все равно она – это она, неуклюжая, не умеющая танцевать, влипающая везде и всюду.

– Вот и зачем меня в это тащить? – не выдержав, вздыхает Ксень. – Вот, готовая королева! А я кто? Так, недоразумение.

– Не недоразумение, а идиотка, – припечатывает Птица, критически осматривая сестру.

Она сама не знает, нравится ей увиденное, или все же нет. С одной стороны, смотрится новоявленная сестра в этом платье как настоящая статуэтка ручной работы, из тех, которые стоят бешеных денег. С другой – она явно не осознает этого. И любое движение орет о закомплексованности одной дурной рыжей головы.