Нежданная гостья

Антуан, возвращаясь памятью в то далёкое прошлое, ни разу не сожалел о том прошлом, впереди – на жизненном пути его ждало будущее, неведомое и заманчивое. Детство же сиротской приучило его не унывать, как и кормилица, мудрая женщина, которой он отплатил душевной привязанностью и немалым материальным благополучием.

Освоившись в новом обличье, он за два года проявил себя умелым штурманом и стал ходить в море на одном из пиратских кораблей, оттачивая мастерство в походных условиях.

Уже после третьего или четвёртого похода, хозяин капитана корабля вознамерился увидеть его лично, для чего вызвал к себе во дворец. И в тот день, этот вельможа, расхаживая по комнате из угла в угол, на минуту остановился и прямо посмотрел в глаза Антуана, прежде чем задал свой вопрос, который не давал ему покоя:

– Молодой человек, сможешь нанять команду, случись, что я тебе, вручу шебеку?

– Монсеньор, сие было бы огромной честью для меня, и я был бы бесконечно благодарен за оказанное… – только начал Антуан, когда его перебил вельможа, предпочитая краткость:

– Благодарить будешь потом, в данный момент, я бы предпочёл точный ответ.

– Монсеньор, даю голову на отсечение, что найму команду…

И его слова не были пустым бахвальством потому, как капитан шебеки, где он служил в качестве штурмана, готов был отдать в его руки свой экипаж. В силу возраста, он считал, что ему уже пора на покой от всего куда-нибудь в тихое местечко, где никто не стал бы тревожить его и доживать свои дни.

И вот на этом корабле он и начал свою службу морского авантюриста, уже капитана корабля.

С Франсуа же случилось следующее. Судьбе было угодно раскидать их в пространстве-времени, чтобы спустя немало лет, вновь свести вместе. Франсуа Вилларсо, в то время ещё молодой человек, ищущий приключений на свою пятую точку, едва ли задумывался, что будет бороздить моря в качестве второго человека на борту, боцмана.

Но именно так оно и случилось в итоге.

В один из осенних вечеров, когда их шайка карманников сидела в таверне, отмечая не хилый улов, чему способствовал день казни еретика, собравший на площади несметное количество народа всех сословий, что нельзя было продвинуться, не отдавив кому-то да ногу, а в случае же падения, никто не гарантировал, упавшему жизнь.