Нежданная гостья

О многом могла бы рассказать сия площадь, обрети она хотя бы на несколько часов способность говорить.

О неприязни к духовенству графа де Вира и подоплёке, послужившей этому, неплохо информирован был единственный член экипажа, бессменный боцман Франсуа Вилларсо, с кем судьба свела его после долгих скитаний. Суть же всей этой истории состояла в том, впрочем, обо всё по порядку.

Глава 3

Столкновения или неприязненные отношения между графом де Вир дю Пон д’Оджоно и сановными лицами духовенства начались не вдруг и не на пустом месте, они если быть пунктуальнее, поначалу имели вполне лояльный вид.

Антуан де Вир, являясь католиком, каждую неделю посещал местный собор, и никто не смог бы упрекнуть его в вероотступничестве.

Владея несметно богатым поместьем, граф периодически позволял себе вносить местной епархии немалые суммы, исчисляемые сотнями золотых, нимало не заботясь, на что они расходуются, поскольку сие для него не представляло ни малейшего интереса, да и дорогу друг другу в то время они не пересекали.

Хотя даже человеку, весьма далёкому от епархии, легко было определить, что в священническом гнезде ничего по существу не обновлялось, и не менялось, новых приобретений также не было; но вот епископ смог позволить себе обосноваться в новом замке в готическом стиле с высокими шпилями на угловых башенках, как если бы имел намерение насадить на них облака, как кусочки мяса на шампуры.

Имея свои уши в окружении епископа, граф доподлинно знал, на что, вплоть до сантима, используются средства казны епархии, но поскольку всё это до сих пор его не задевало никаким образом, предпочитал не тревожить осиное гнездо, руководствуясь правилом: не буди лихо, пока оно тихо.

В общих чертах, до поры, до времени их пути шли параллельно, нигде не пересекаясь, и, не задевая друг друга. Что уж скрывать, де Вир сам тоже жил не без греха, да и есть ли в этом мире поистине безгрешные люди, помимо доходов от поставки насыщенно-рубинового цвета густого виноградного вина; у него была ещё одна статья дохода – скрытая от любопытных глаз, снующих всюду, и втискивающих свой нос во все щели без страха, что могут и прищемить, и об этом едва ли кто догадывался.

А если бы и так, то нужно ещё доказать всё это. Да только любопытство в описываемое время, как и в любое другое, наверное, не очень-то поощрялось теми, чьи интересы задевались.