Нежданная гостья

И как свидетельства тому: то в канаве найдут с перерезанным горлом подобного соглядатая, то ещё где-нибудь, что не мешало другим занимать их место, поскольку жалованье их целиком и полностью зависело от осведомлённости. Но что было забавным для лиц, посвящённых в тонкости, наниматели тоже не испытывали восторга от особо ретивых ищеек, потому как те требовали повышения жалованья и последние просто исчезали, куда и как, никому не было интересным.

Горожане, побогаче умом, несомненно, догадывались о происходящем, но поскольку всё это не затрагивало их, предпочитали молчать, а другим, что живут сегодняшним днём и о завтрашнем вовсе не задумываются – более интересны и занимательны злачные места и притоны, где можно отвести душу и низменные потребности.

Большее их ни на йоту не занимало.

Первая искра между епископом и графом де Вир, вспыхнула и потухла, в тот момент, когда де Вир решил уменьшить размер подаяния, да и, посвятив себя больше делам, пропустил несколько месс, что не осталось незамеченным святыми отцами, о чём епископ не замедлил высказаться графу в глаза, не церемонясь, что он в своём лице представляет духовенство и их главная забота – это содержание паствы в чистоте душевной и духовной.

И в этом плане граф де Вир позволяет себе нарушать правила. Но епископ начал с другого конца:

– Мессир де Вир, а не кажется ли Вам, что размер Вашего подаяния не соответствует Вашему высокому положению и Вы утаиваете от Господа нашего, восседающего на небесах?

– Ваше Святейшество, в Писании сказано: только плоды трудов, да идут в счёт…

– С чего это Вы решили, что мы мало трудимся, мессир де Вир? Мы ежедневно и еженощно возносим свои молитвы во благо земли королевства, за души, населяющих её людей, независимо от сословной принадлежности.

И, Вы мессир, смеете упрекать меня в отсутствии усердия в служении?

– Святой отец, я сказал то, что считал нужным сказать, только и всего.

И что отдал, то и есть моя посильная лепта в материальном плане. А что же до духовного составляющего, святой отец, смею надеяться мои молитвы, превозносимые мною в уединении, ни в чём не уступают вашим в чистоте помыслов, как, впрочем, и моя жизнь.

На этой ноте, сочтя разговор законченным, не дожидаясь ответа, граф поспешил откланяться и покинуть епископа, что разумеется, противоречило общепринятому этикету.