Коммунальный детектив

Придя в комнату, Лариса окинула её взглядом, соображая, куда спрятать то, что лежало в халате, жгло бедро и приковывало правую руку к карману. Её взгляд блуждал по обстановке, в создание которой она вложила немало сил, времени и денег мужа, пытаясь соединить на 30-ти квадратных метрах аристократизм салона с домашним уютом. Хлопотное это было дело в условиях развитого социализма: соотнести обивку мебели и цвет обоев, даже элементарно расставить всё необходимые предметы и сохранить ощущение пространства, учесть нюансы дневного и электрического освещения.

Но Лариса занималась этим самозабвенно и с любовью, и по праву гордилась результатом.

Сейчас комната показалась ей такой неуютной и незащищенной, прямо как лобное место, – ничего не укроешь. “Куда? Куда?” – вертелось в голове. “Между книг? В шкаф с бельём?” И тут же всплывали картинки обыска: в беспорядке разбросанные по полу книги, вывороченные ящики, грудами сваленное бельё, вспоротая обивка…

– Ларочка, скажи, что ты думаеш по поводу этого всего, – подал голос из-за перегородки муж.

После звонков в “скорую” и милицию мужчины разбрелись по своим комнатам.

– Ну что я могу думать?! То же, что и все – ничего. Просто ужас какой-то, – нервно расхаживая по комнате, ответила Лариса.

– Вот, стоило уехать в командировку, и на тебе. Приезжаешь, а тут покойник. Спасибо, удружили.

Скрипнула кровать. Лариса вздрогнула и представила себе картину за перегородкой. Боров ( в зависимости от ситуации Лариса именовала мужа либо Бориком, иногда Бобриком, или Боровом – в свои сорок пять он был, прямо скажем, грузноват) сейчас лежал на краю их алькова, подложив руки под голову и свесив одну ногу на пол, всем своим видом говоря, что прилёг на минуточку, чтобы немного подумать о чём-то важном, но на деле в этой позе он вскоре засыпал, слегка посапывая приоткрытым ртом.

Лариса ещё искала глазами потайное место в комнате, но уже приходила к выводу, что самое надёжное, пожалуй, будет оставить “это” пока что в кармане халата. Только немного смущала и волновала картина, которую рисовало разыгравшееся воображение: Её обыскивает Олег Янковский в форме эсесовца, и почему-то основное внимание уделяет её груди, которая взволнованно напрягается под халатиком, уже неспособным сдерживать натиск нетерпеливых пальцев с одной стороны и трепещущей плоти с другой. Но она, как настоящая подпольщица, сжав зубы, мужественно терпит эту пытку и сдерживается, чтобы не броситься на шею Янковскому.