Троянский конь

– Ну почему сразу гнить, сейчас там очень даже ничего, я выделил бюджет, и сторукие вместе с циклопами занимаются облагораживанием Тартара. Это будет весьма интересное место для глубоких раздумий.

– Вот и поезжай туда, и останься там навеки в своем любимом Тартаре, как раз и с ремонтом поможешь, – презрительно вполголоса фыркнула Гера, так, чтобы ее услышали только рядом сидящие Афина и Посейдон. Последние, аж покатились со смеху, чем привлекли внимание Громовержца.

– О, никак желающие объявились, начнем оформляться?

– Отнюдь, весьма отнюдь, – поспешно остановил его Посейдон, – я лишь представил, как пятидесятиглавые делают ремонт.

Зал так и лег от смеха. Даже Аид, обычно безучастный ко всему происходящему в мире живых, позволил себе улыбнуться, и добавил:

– А я то думаю, что за глухие стуки раздаются в стенах моего царства, а это оказывается, ремонт, затеял сосед Тартар.

– Ха-ха, братья, знавал я одного Петросяна…но да черт с ним, – засмеялся Зевс, – Ладно Посейдон, который проходит переквалификацию с бога морей и океанов, на бога смеха, но тебя то, Аид, как занесло в эти русла юмора?

Аид лишь пожал плечами, и принял так знакомый всем беспристрастный вид.

– Пошутили, и хватит, собрание окончено, можете быть свободны. И последний раз напоминаю, кто сунется в войну греков и троянцев, он или она, так пожалеет об этом, что жизнь в Тартаре покажется сладким отпуском! – напоследок угрожающе заверил всех Зевс Олимпийский.

***

– Царь Приам, – обратился стражник к нему, – пожаловали послы со стана греков, это Одиссей, царь Итаки, и Диомед, царь Аргоса.

– Одни из самых приближенных к Агамемнону, – задумчиво проговорил Приам, – Диомед, сильный воин, но здесь меня больше волнует хитроумный Одиссей.

– Что Ахилл на поле боя, то Одиссей на переговорах, слышал я, – высказался Антенор.

– Поверь мне, нет ничего хуже, чем умный противник на поле боя, – признался Гектор.

– Как раз и узнаем, кто, в чем хорош, – заключил Приам и обратился к стражнику, – Гонцов из Эфиопии и Фракии еще не было? – стражник покачал головой, – Хорошо, впусти греков.

Вошли два крепких ахейца. Диомед был выше и крупнее, тем не менее, Одиссей, внушал больше уважения. От него исходило полное спокойствие, когда он не спеша, осматривал всех присутствующих. Создавалось впечатление, будто он царь и он принимает гостей, сидя на троне.