Троянский конь

Одиссей даже улыбнулся, но это вкупе с необычайно серьезными глазами, создавало неизгладимое ощущение, да такое, что некоторые советники аж поежились. Что до Диомеда, то тот был просто воином. Он как вошел, начал свирепо всех оглядывать, как волк смотрит на овец. В глазах его сочилась ненависть, а рука лежала, натянуто на рукояти его меча. Казалось, вот-вот обнажит меч и кинется в неравный бой.

Когда они предстали перед Приамом, Одиссей обратился:

– Приветствую тебя, царь Приам, я Одиссей, а это мой друг Диомед.

– И вас я приветствую от лица Трои, желаете чего-нибудь отведать? К послам у нас принято уважительно относится.

– Благодарю Приам, но не стоит. Я привык сначала решать дела, а потом уж расслабляться. Поэтому сразу перейду к делу. Как вы знаете, греки пожаловали сюда не ловить рыбу и любоваться красивыми пейзажами Троянского побережья и долины Скамандра.

– Уж явно не за этим, – усмехнулся Приам. Одиссей ответил ему улыбкой.

– Верно, мы прибыли в Трою, чтобы стереть позор, который нанесли как клеймо Троянцы на греков.

Украв жену хозяина, будучи у него гостями, вы поступили как минимум некрасиво.

– А если я скажу, что мы не оступились законами гостеприимства, когда приняли Елену к себе в город, поскольку она добровольно изъявила желание отправиться с моими сыновьями. Троя никогда не закрывает дверей, перед людьми, обратившихся к ней с добрыми намерениями. К тому же, Одиссей, сам посуди, кто мы такие, чтобы противиться воле богов, в частности богини Афродиты, которая подарила любовь Парису и Елене.

Это замысел богов, и нам людям, остается только внимать им и подчиняться.

– Да как ты смеешь примешивать богов в Ваши подлые намерения, – вскричал Диомед, грозно сверкнув глазами, потом перевел взгляд на Париса и сплюнул, – Твой сын, своим поступком попрал честь и достоинство Трои и в результате над вами занесен меч правосудия великих ахейцев! – и выхватил в подтверждение свой из ножен.

– Посол неприкосновенен, – спокойно сказал Приам, – но и для послов есть границы дозволенного.

Поэтому, будь благоразумнее Диомед, и впредь, не вещай таких речей дерзновенных.

– Кто ты такой, чтобы учить меня, лучше бы вместо этого, ты привил бы с младенчества принципы морали и чести своему сыну Парису. Но ты сам не ведаешь такими познаниями, поэтому и отпрыск твой так же несведущ в этом вопросе.

Гул негодования поднялся в зале. Одиссей хотел что-то сказать, но не успел, как Антон вскочил с места и, выхватив меч, рванулся на Диомеда.