От любви

Так что – нет, Адина, вам придется спрашивать у меня разрешения насчет ее судьбы!

Именно с этого момента внутри молотом забила тревога. И ощущение, что сегодня я не попаду в свой родной дом…

– Она же ничего не помнит!.. – взволновано запротестовала моя мама. – Что ты задумал, Адам?.. Что за дьявол в тебя вселился?!

Пока она сокрушалась, его взгляд, как идеально настроенный радар, бесперебойно наблюдал за мной.

– Подойди, – внезапно велел мужчина. Мне.

Я тут же в панике посмотрела на Адину.

Женщина, кажется, была напряжена с головы до пят, но отчего-то не спешила возражать. Лишь беспомощно встретилась с моим взглядом.

– Подойди, Мариям, – надавил голос, от которого мурашки выступили на коже.

Смирившись с тем, что женщина беспомощна или не может найти повод препятствовать происходящему, я собрала волю в кулак и решилась. Двинулась к мужчине, борясь с настойчивым чувством настороженности, с которой смотрела на него. Он тоже смотрел на меня.

Властно и в упор. Даже ноги начали слабеть.

Остановившись на расстоянии вытянутой руки, я нервно обняла себя, будто желая защититься.

– Знаешь, кто я? – спросил хозяин дома с налетом строгости.

Приятный аромат его одеколона захватил обоняние. Снова захотелось найти взглядом Адину. Но я лишь покосилась в ее сторону, потому что сразу услышала настойчивое:

– Отвечай.

Встретившись с глазами мужчины, я неловко вгляделась в его лицо, которое казалось совершенно чужим.

В конце концов, отрицательно мотнула головой.

– Нет. Простите…

– Адам, она поедет со мной! – вдруг вклинилась Адина. – Что бы ты там ни решил, Мариям лучше быть дома, пока она хоть что-то не вспомнит! Ей нужен покой и…

– Нет, – внезапно отрезал мой муж. Холодно и непреклонно, так что сердце пропустило удар. – Она останется здесь.

Он взглянул на женщину исподлобья, а у меня мурашки расползлись по коже. Словно точка была поставлена, хотя никто здесь не давал согласия! Почему он вообще позволяет себе это? Меня вдруг охватило негодование.

– Но ведь я вас совсем не помню!.. – выпалила справедливо и твердо.

А когда черные глаза сосредоточились на мне, паника пустила нити по нервным окончаниям.

– Меня это не волнует.

Я начала невольно пятиться. Оглянулась на Адину, которая повержено опустила голову.

– Зачем тебе это? – вновь обратилась она к Адаму с отчаянием в голосе.