Паук

Все случилось в баре, куда брат пришел встретиться с другом – бывшим сослуживцем, вернувшимся из горячей точки. Они хорошо проводили вечер, пока внимание Миши не привлекла официантка, которую донимал какой-то отморозок. Никто не вмешивался, даже когда он начал грубо тискать ее, как будто все разом ослепли или как будто это был хозяин заведения.

Брат не смог остаться в стороне… Всегда был таким, чтоб его. Постарался осадить мужика, но тот начал наезжать и пальцы гнуть. Миша не любил размахивать кулаками. Хоть у него и имелся первый разряд по боксу, он относился к своему преимуществу с ответственностью.

Но подпивший друг оказался не таким снисходительным. Завязалась драка, из которой никто не вышел победителем…

Брат нанес всего один удар. Когда мужик достал нож и бросился на него, это вышло рефлекторно и крайне неудачно. Кровоизлияние в мозг и быстрая смерть.

Все это я видела своими глазами. На записи с камер наблюдения. Когда все еще казалось очевидным и обнадеживающим. Но в какой-то момент эти записи просто пропали.

Пропал и нож, на котором остались отпечатки пальцев убитого. И дело начали рассматривать уже под другой статьей…

Не знаю, что это была за криминальная свора, но она яро вступилась за своего! И так все шансы на условный или минимальный срок были хладнокровно уничтожены.

И все же я перестала искать оправдания и откладывать поездку к брату. Почти два месяца не видела его, а кажется, что несколько лет! До дрожи хотелось обнять, согреть родную душу, понять по одному дыханию, как он, и, наконец, успокоить свою! Тяжелее всего оставаться в неведении, учитывая, что Миша знал о приступе мамы – я не имела права с ним так поступать.

Да только одного желания оказалось мало. Когда я в первую очередь позвонила в колонию, чтобы уточнить, разрешат ли свидание, неожиданно получила отказ. Без объяснений и подробностей. Пришлось дозваниваться еще несколько раз, чтобы мне лаконично и сухо выдавили причину – за ненадлежащее поведение.

Я еще долго сидела, не выпуская телефон из рук и прокручивая в голове эти слова.

Внутренности болезненно сжимались от панических сигналов, а в груди так и маялись сомнения: что еще за ненадлежащее поведение? Всю жизнь я знала брата как дисциплинированного человека, он не стал бы лезть на рожон! Но я также не могла опустить тот факт, что еще во время пребывания в СИЗО, Миша начал меняться. Закрываться и превращаться в чужака. Я улавливала это во время тех редких свиданий, на которые мы с боем выбивали разрешение.