Мистика

– Да, конечно, – недоверчиво ответила Мэри. – Это ведь тот самый город, про который ты мне рассказывала?

– Да, это он, наш Петрансус (Painthransus), – Элис на мгновение, пока говорила, стала необычайно грустной, но потом, закончив, стала опять независима от своих чувств. – Я покажу тебе его и расскажу все, что известно мне и жителям о нем.

Дело в том, что наш город – вечная тьма, и понятий «утро» и «день» как таковых в нем никто не использует. И, как хочешь это называй, но только не этими словами.

Увидишь сама, что будет на так называемом «рассвете»: будет чуть светлее и «чернота» сменится «серостью». Останется все та же однообразность вещей, и чувства твои не изменятся: такая же тоска, желание увидеть больше, и потому каждые сутки пребывания здесь порабощают всех нас своей незаметностью и серостью все глубже и глубже, потому что никакого развития в этом городе никогда не будет.

Они уже прошли несколько пустых улиц, и вышли на следующую. Как вдруг, она незаметно для Мэри наполнилась толпой, шумом, разговорами, смешивающимися и не разбираемыми.

Люди же в толпе наполнялись, так же незаметно, радостью, улыбками. Лица их светлели, глаза блестели, потом все это сменилось угрозами, драками, глаза покрывались слезами и вместе с тем яростью и гневом. Но все так же незаметно толпа рассосалась, как будто никого и не было. Стало опять тихо, и монотонно черная улица уже не отличалась от других своей неординарностью. Улица закончилась площадью, и, по-видимому, главной. Элис продолжила «экскурсию»:

– Это, Мэри, центр нашего города – Площадь Боли. Совсем бессмысленное название, скажу я тебе. Здесь много таких. Полно ещё недалеких людей, таких же, как их мысли. Разве можно жить в таком городе, где ценна бессмысленность? Половина из того, что говорят в нашем Петрансусе, неправда, а если и правда, то запечатанная под сотнями символов, как загадки. Как будто каждый должен разгадывать, что сказал другой, хотя и для одного и для другого это не имеет никакого смысла.

Я же не могу воспринимать ни эти сутки, ни эти тайны. Я всегда все говорю начистоту, сразу, как есть. Хотя здесь уже давно никто по-настоящему никого не слушает, и неважно правду ли говорят или нет, прислушиваются – но не понимают. Ты – единственная, кто может осмыслить все, что я говорю, и предложить мне что-то в ответ. Но почему же ты молчишь, Мэри?

Мэри действительно молчала всю дорогу, и даже не пыталась вставить слово в речь Элис.