Мистика

Да и что она могла сказать? Она совершенно не хотела разговаривать. Она очень внимательно слушала и одновременно с этим смотрела на Площадь, на которой они остановились.

Они сели на скамье напротив какого-то клуба, Элис рассказывала, что в нем решают вопросы профессий, так называемый «отдел кадров»:

– Дело в том, что город разделен на области знаний, и людей, разбирающихся в одном виде деятельности лучше, чем в других, определяют на какие-то обязательные работы, связанные с этим видом, и привязывают к определенной области.

Люди, принадлежащие к одной из областей, состоят в кланах или орденах, как им больше нравится называться.

Было все ещё темно. Но небо начинало сереть. Луна, что странно для неё, медленно приближалась к земле. Мэри думала про себя: «Что ей здесь нужно, если ночь заканчивается?». Действительно, приближался «рассвет». С прилегающих к площади улиц выезжали автомобили, из домов и клубов выходили люди. А они, вдвоем с Элис, сидели бы так и смотрели на все вокруг, но Мэри вдруг опомнилась и вступила в разговор:

– А почему вы даже не пытаетесь ничего менять, заполнять чем-то темноту, мечтать?

– После того, что случилось у нас в городе, никто ничего не делает.

Для всех темнота – это выход (только куда?) Все смирились с тем, что имеют, хотя, по сути, не имеют ничего. Люди думают, что за темнотой не видно их богатств, они просто скрыты. Но на самом деле под темнотой у них ничего нет. Они теряют себя где-то в надеждах, но в надеждах на прошлое, будущего-то ни у них, ни у нас – у всех, кто живет здесь – нет. Каждый здесь живет какой-то личной тайной и бережно хранит ее.

– И ты мне не скажешь, что случилось? – Мэри спросила это с надеждой.

– Нет, даже я, я тоже не хочу вспоминать об этом, – Элис ответила очень холодно. – Извини. После того, что случилось, до сих пор происходят какие-то странности, но они уже не имеют особой силы и влияния на нас.

Элис сидела нахмуренная, и видно было, что мысль о том происшествии, случившемся когда-то в Петрансусе, пугает и злит её одновременно.

Мэри поняла, что эту тайну ей придется разгадывать самой. Элис снова заговорила, заговорила с отчаянием в голосе:

– В Петрансусе совершенно не испытываешь грусти. Если тебе плохо и тяжело, то твое состояние не переходит в грусть, может перейти в злобу, раздражение, страх, но только не в грусть. И от этого ещё тяжелее. И все это, наверное, из-за серости.

Серость – среднее между черным и белым, но не являющееся ни тем, ни другим.