Столкновение

И все то же невысказанное обещание, от которого у меня колени начинают дрожать.

– Надеюсь, не очень больно, – откровенно вру.

Ибо все с точностью наоборот.

Пусть мучается, зараза!

Не все мне одной страдать…

Смоленский не отвечает. Дарит мне неопределенную ухмылку. А возникшая пауза грозит в скором времени превратиться в неловкую. Благо отчим своевременно реагирует.

– Пелагея… – протягивает он. – Такое редкое и прекрасное имя. Хотя его обладательница еще прекраснее, надо заметить, – отвешивает комплимент.

Честно говоря, меня бы на ее месте перекосило от столь дешевого подката. Но брюнетка ничего подобного не испытывает. Наоборот. С завидным энтузиазмом улыбается шире, наклоняясь к мужчине, пока тот прилипает взглядом к объемам груди пятого размера, почти вываливающейся из тесной ткани с глубоким вырезом. И смотрит на него с таким восхищением, будто ей вообще прежде никто никогда в жизни комплиментов не делал. Последующие полчаса она и вовсе сладко вещает о всякой чепухе, беспрестанно кокетливо хлопая своими накладными ресничками, не забывая то и дело заботливо подливать вина в его бокал.

В чем тут подвох – догадаться не сложно!

Отвлекает она его, в общем.

А если вспомнить услышанное мною этим утром от него же самого, никакой контракт с «Атласом» моему отчиму не светил, после того как…

– Что за история с секретарем? – продолжаю мысль уже вслух.

Улавливаю осуждающий взгляд от Фролова, заинтересованный от брюнетки и все такой же невозмутимо оценивающий мою персону от Смоленского.

Ага, значит, Пелагея – не та секретарь, а отчим на самом деле провинился. В чем убеждаюсь уже вскоре.

– Вчера, на благотворительном вечере, я немного перебрал, а Лиза… она… неправильно меня поняла, – оправдывается отчим, ссутулившись.

Лично я в столь лайтовую версию не верю. Смоленский, судя по тому, как заметно напрягаются его плечи, тоже. И даже больше.

– После того как уважаемый Анатолий Леонидович прикончил двенадцать порций джина с тоником, он затащил мою ассистентку в подсобку, а потом отымел ее с таким усердием, что это слышало минимум семнадцать человек, – сухим тоном проговаривает Тимур, делает демонстративную паузу, а после дополняет неестественно заинтересованно: – Вы точно не родные?

Хорошо, я ничего не ела и не пила.