Столкновение

Избавиться от второй туфли самостоятельно в принципе не такая уж и проблема. Я же уже в рекордные сроки скидывала обе, когда возникала такая необходимость. Но я не делаю этого. Терпеливо жду, пока сам Смоленский не освободит меня от нее. Нет, ко мне он все еще не прикасается. Только к обуви.

– А теперь аккуратно разворачиваешься по часовой на девяносто градусов и идешь вперед, пока не остановлю.

Разворачиваюсь. И иду. Ровно до того момента, пока мне не велят остановиться. Насколько я помню, где-то здесь, передо мной должна быть дверь.

Не та, через которую мы вошли. Другая. Я не знаю, что за ней находится. И я не ошибаюсь. Слышу, как щелкает замок, едва уловимо скрипят петли, после чего я переступаю порог и двигаюсь дальше. Плитка под ногами на кухне – холодная. А вот в другом помещении пол заметно теплее. Уже не бездушный гранит – сдобренный лаком паркет. Определяю это с легкостью, потому что кажется, будто иду босиком по собственной комнате, а не неизвестно где. Впрочем, ощущение недолговечно. Еще одна остановка. Поворот. Очередная дверь, порог которой мне необходимо переступить. И снова паркет. Но не такой. Этот – особенно теплый.

– Пришли, – сообщает Тимур. – Слева – кресло. Сядь в него.

И в этот раз не возражаю. Само кресло оказывается мягким, тоже теплым, хотя и кожаным, с удобным изголовьем. Более того, срабатывает какой-то механизм, меня откидывает назад. Мое вертикальное положение становится относительно горизонтальным.

А сердце начинает биться все чаще и чаще.

Господи, что же он задумал?!

Как выясняется вскоре, это намного безумнее даже того, что я успеваю себе представить. А представить себе, между прочим, я успеваю многое. Но только не…

– Сними белье.

Далеко не просьба. Очередной приказ с его стороны. Вот только на этот раз я не спешу подчиняться. Более того, внутри все закипает от негодования, а я тянусь к повязке. Жаль, это не особо помогает. Смоленский перехватывает мое запястье еще до того момента, как я успеваю прикоснуться к галстуку на своих глазах.

Сжимает слегка. Но все же сжимает!

– Забыла? Ты перестаешь меня бояться, не сбегаешь и не провоцируешь меня. И только в этом случае я держу свое слово и не прикасаюсь к тебе.

Мое негодование рассыпается в прах. В нем же хочется прикопать этого… который излишне умный и изворотливый.

– Какая удобная формулировка, – язвлю в расстройстве.