Кая. Зов Пустоши

– Да, но… – я накрутила на палец абсолютно седую прядь, даже без намека на пигмент, и продемонстрировала лекарю свое «но».

Тот пожал плечами:

– Вспомните наших северных рысаков, заводчики породы – это альбиносы. Возможно, в отсутствии цвета есть особый природный смысл этой местности. В свече явно что-то подмешено, – сменил тему лекарь, – но я пока не могу разобрать что. Признаться, раньше не доводилось так тщательно рассматривать алхимические свечи, возможно, для них эти темные вкрапления и есть норма, – лекарь еще бормотал себе под нос.

Соленая слюна наполнила рот. Я сглотнула, отпила пряного отвара, но во рту вновь растеклась соленая горечь.

– Тоби, ты, – я запнулась на полуслове. Тоби уже измельчил свечу в порошок и продолжил крошить дальше теперь уже травы, которые он использовал для отвара. Лекарь, не останавливаясь, вел диалог, только очень тихо, скомкивая слова до едва понятных звуков. Он постоянно наклонялся, вдыхая измельченный порошок и без остановки крошил, его скальпель двигался практически с запредельной скоростью.

– Тоби, что ты, – я подскочила, пол подомной изогнулся, неловко взмахнула руками, стараясь удержать равновесие.

– Проклятье Пустоши! – сначала по изогнутому полу пробежали трещины, разветвились на тысячи рукавов и лопнули расширяясь. Из трещин медленно сочилась вязкая слизь, с каждой секундой ускоряясь, и вот эта бурая субстанция уже выливается пульсирующим потоком. Я вскочила на кресло, до окна было слишком далеко, можно попробовать добраться к двери.

Ножки кресла обугливались, оно опасно качалось. Субстанции становилось все больше. Я перепрыгнула на меленький чайный столик, стекло подомной хрустнуло, ажурные чашечки исчезли в бурлящей жиже без всплеска. Со столика прыгнула на второе кресло, от инерции оно покачнулось, падая, я едва успела прыгнуть на тумбу у стены, сбивая все колбы. Ногой задела мерзкую жижу, ступня взорвалась болью, балансируя на одной ноге, стянула обугленный ботинок. Обувь бесследно исчезла в мутном месиве. По руке стекала кровь, уже равнодушно посмотрела на рану, вытянула самый большой осколок и выкинула прочь. Кровь теплой струйкой сбегала вниз. Я даже не попыталась перевязать рану. К чему, если мы обречены?

Бесшумно обрушился пол слева у стены, там, где изгиб был круче всего. Сначала появилось небольшое отверстие, но вот с каждым пульсом вытекающей из моей раны крови оно стало шириться. Кладка пола бесшумно уходила в бездну, мерзкая слизь стала стекать туда же.