За стеклом

Когда вновь смогу увидеть её озорные зелёные глаза, которые никогда не смотрят на меня с ненавистью или жалостью? Только они смотрят на меня с теплом и добротой.

Ничтожество. Не заслужил этого.

Всегда порчу всё.

Прости.

Глава четвёртая

4 года назад

На уроке биологии было практическое занятие, вызвавшее у главного хулигана нашего класса нездоровый интерес. Мы препарировали лягушек.

Точнее, должны были.

Нам уже провели инструктаж, раздали контейнеры с образцами, а также коробочки с инструментами.

И всё шло довольно неплохо, пока Эндрю Форд не бросил свою подопытную особь в одного из отличников и тот в страхе не начал кричать и бегать по классу.

Мы с Ником сидели за последней партой и наблюдали за развернувшейся картиной: у умника в очках паническая атака, Эндрю задыхался от смеха, а учитель беспомощно металась туда-сюда, успокаивая учеников, которые поддались шаловливому настроению самого главного заводилы в классе и тоже желали устроить обстрел лягушками.

– Детский сад какой-то, – пробубнил рядом Ник.

У него был скучающий вид, впрочем, это не редкость. Он всё чаще пребывал в подавленном состоянии, возможно, из-за натянутой обстановки дома. Но, периодически, в хорошие дни, всё-таки возвращался к жизни. Даже несмотря на то, что это не могло не радовать, его оптимизм зачастую был чересчур, а энергия била через край.

– Да ладно, – я усмехнулась. – Это гораздо веселее, чем резать чью-то плоть, пусть даже зелёную.

– Ты так считаешь? – друг бросил на меня заинтересованный взгляд, изгибая тёмную бровь, на которой вот уже несколько лет, после злосчастных зимних каникул, красовался тонкий шрам, происхождение которого мне до сих пор было так и неизвестно.

Он говорил, что упал и ударился, но верилось в это с трудом.

– Конечно, – пододвинув контейнер со всё ещё целой лягушкой, лежащей в прозрачной жидкости, посмотрела на существо. – Разве это не кощунство, учить детей вскрывать кого-то? Например, этого.... Пупырчатого друга.

– Не обязательно, – он открыл коробочку, в которой лежали иголки, скальпели и стёкла, и затаил дыхание, всматриваясь в содержимое.

– Настоящие орудия пыток, – фыркнула я, отворачиваясь и возвращаясь к созерцанию менее жестокой пытки над учителем.

– Эндрю! Прекрати немедленно! – уже переходя на крик, пропищала мисс Роуз. Она была самым юным преподавателем в нашей школе, а потому ей было сложнее всего совладать с подростками, у которых гормоны бьют через край. А в частности с Эндрю.