Чаги

Не знаю, стоит ли этому радоваться… – Он неожиданно успокоился, засунул руки глубоко в карманы и простоял в раздумье секунду-две. – Признайся, это ты принесла мне удачу?

Аня в растерянности смотрела на него, не до конца осознавая, что он сейчас уйдет, и совсем не понимая, о чем он говорит.

– Извини, я обещал тебе весь день, но должен уехать.

– Когда?

– Прямо сейчас.

– А-а, да, конечно… – пробормотала она, – так неожиданно.

– Прости.

Аня в замешательстве не знала, что еще сказать.

– Это было лучшее свидание в моей жизни.

– Свидание?

Он наклонился, поцеловал ее в щеку, произнес: «Увидимся!» и торопливо зашагал к выходу из парка.

***

Остаток дня Аня провела в полном душевном раздрае: ее накрывало то безудержное веселье, то непонятная нервозность, то страстное нетерпение. Дома она расцеловала Локи и побежала с ним гулять. Шагая по парку, она искренне удивлялась, как не замечала раньше, насколько яркими красками раскрашен мир. Желтая листва, подобно золоту, горела на солнце, небо поражало бездонной глубиной, даже сам воздух – хрустальный, морозный и сладкий, – имел вкус осенних яблок.

Вернувшись с прогулки, Аня, не раздеваясь, упала на кровать и долго лежала так, перебирая в памяти события сегодняшнего дня, улыбаясь, хихикая, что-то бессвязно и радостно восклицая.

Заснуть она не смогла. Длинная осенняя ночь пролетела как один миг. На следующий день, в воскресенье, Аня не расставалась с телефоном, и именно в тот день он трезвонил непрестанно: звонил Денис, который не мог найти Настю, звонила Настина тетка, у которой та забыла телефон, наконец, позвонила Настя с веселым рассказом о том, как Денис за нее волнуется, и предложила прогуляться.

Потом позвонила коллега с просьбой прикрыть завтрашний отгул. Был звонок и от Вадима, но Аня не стала отвечать и в раздражении отклонила вызов.

К вечеру, уставшая и огорченная, она незаметно уснула и проснулась на следующее утро чуть свет с больной головой. Ни уксус, втираемый в виски, ни кофе, ни таблетки – ничего не помогало.

В голове пульсировала тупая боль, не позволяя ни о чем думать. Промучившись пол-утра, Аня заставила себя выйти с Локи, и на улице ей стало немного легче. День выдался пасмурный, влажный. Вчерашние яркие краски поблекли – багрово-желтая листва казалась теперь буро-коричневой, с примесью ржавчины. Пожухлая трава на рыхлой земле напоминала лишайные пятна, а почти оголенные кусты сливались в одну серую массу, щетинясь на ветру черными узловатыми ветками.