Преданная тобой

Жена же позднее призналась, что Кадир просто не дал бы ей шанса стать матерью, потому что он продолжал избегать близости с Мирай.

А теперь из-за своего упрямства и нежелания подождать, пока восстановится здоровье, Мирай была на грани смерти.

Может, на нем проклятье и он теряет близких женщин, которые доверили ему свою жизнь?

– Мама, что делать с младенцем?

– С твоим сыном? Говори прямо! Он твой сын и наследник рода.

Госпожа Азра тоже была не в себе. Она, как и Кадир, не покидала палаты снохи.

– Оставим его в особняке, наймем кормилицу…

– Не-е-ет, – еле слышно прошептала Мирай.

Кадир облегченно вздохнул. Мирай сама сделала выбор. Она готова рискнуть и поехать в столицу. Если бог видит, он поможет, даст им еще один шанс.

– Мама, мы все вместе едем в столицу. Я сейчас же все устрою по перевозке.

– Хорошо, сын мой. А я позвоню сватьям. На эти дни можем остановиться у них…

– Зачем? У нас есть квартира в Стамбуле.

– Ее подготовка займет слишком много времени.

Кадир поморщился. С Эсмой сложились очень непростые отношения, и провести месяц в ее обществе – то еще испытание.

С другой стороны, ребенок будет под присмотром, а сам Кадир будет при больнице. Там же и комнату в больничном отеле снимет.

– Пусть будет так, – проговорил он. – Мирай, мы сделаем все, что в наших силах.

И это последнее, что он сказал своей жене и что она услышала от него.

Мирай ввели в искусственную кому, чтобы легче перенести поездку, но она больше из нее не вышла.

Кадир мерил больничный коридор, не в состоянии унять нервный озноб. Почему некоторые ошибки невозможно исправить никакими деньгами, никакими связями и лучшими врачами?

В одной из палат раздался надрывный плач. Кадир остановился, смотря на убитую горем молодую женщину, склонившуюся над накрытым одеялом телом маленького ребенка.

Её горе было необъятным, не сравнить с его потерями, и все же… Разве можно сравнивать боль, когда сердце разорвано в клочья? Кому важны причины?

Он отвернулся, не в состоянии наблюдать над чужим горем, сделал шаг прочь и тут же встал как вкопанный, услышав голос принадлежащий Лейсан.

– Утешься. Сердце будет болеть, и потеря не забудется. Но время вылечит и эту рану… Только оставь её в памяти. Пока ты помнишь ее, она будет любима и обласкана в небесах. Согрей ее не горькими слезами, а светлой грустью.