Проклятие принца

Более того, оскорбительно, ибо свидетельницей унижения стала мисси Вильда.

Рессар как никто умел найти уязвимое место и болезненно уколоть. Но исключительно для пользы дела. Какой бы ждал его позор, если б завтрак повара-недоучки испробовал наследник Королевства Чародеев.

– Вильда, я действительно не могу вас отпустить на кухню, потому что вы сразу займетесь своим колдовством над блюдами, совершенно забыв о манерах и наряде. А уже завтра утром к нам нагрянет наследник и мне крайне необходимо проинспектировать ваш столовый этикет.

Давайте попробуем найти среди приготовленных блюд хоть одно съедобное.

Колдунья горестно вздохнула и кивнула в знак смирения.

– Вот и славно. В поощрение – разрешаю вам лично выбрать себе замену, достойного повара, который не отварит вершки вместо корешков в свекольнике.

* * *

Как же её смущала окружающая роскошь. Невероятные гладкие простыни, пышные подушки и невесомое одеяло. Всё обнимало и ласкало её намытое и умасленное ароматами тело.

Смеживая веки, Вильда чувствовала себя в центре цветка, укрытая лепестками.

– Не могу поверить, – тихо вздохнула она и сжала в ладони талисман, висевший на ее шее. Тот самый странный флакончик, переданный отцом перед разлукой. Флакончик матери-феи.

Больше всего уязвляло сознание незаслуженности такой неги. В момент, когда она получала похвалы за свои кулинарные достижения – она гордилась. Сейчас же не находила себе оправдания предоставленным удобствам и в глубине души тяготилась тем, что в последствии с нее спросят, возьмут причитающуюся стоимость роскоши.

Вильда знала, что приложит максимум усилий, чтобы помочь господину в его фарсе. Раз ему нужно, чтобы она притворилась фавориткой, значит, так она и поступит. Закрыв глаза и зарывшись под одеяло, то есть спрятавшись ото всех, она даже допускала, что за три года господин вполне может сделать её своей женщиной. На месяц. Или, зная его непостоянство, на неделю.

Хотя, принимая его нетерпимость, может вообще на один день. И тогда её жизнь уже никогда не станет прежней.

Но Вильда была готова и согласна на все требования ради того, что получала. В родном доме она никогда не спала в такой большой красивой комнате, на такой королевской кровати, в таких благородных шелках. А еще, в своей прежней жизни, у нее никогда не было столько свободы, сколько в рабстве Рессара.