Обманутая тобой

Кадир хмыкнул, но исправился:

– Да, к господину Эмиру обращаются по первому имени, но иногда между собой зовут вторым.

– Каким? – Лейсан хотелось узнать об Эмире побольше, чтобы случайно не попасть впросак.

– Господином Кадиром.

– Ого…

– Да. Вот такое странное совпадение, – усмехнулся Кадир. – Чтобы не путать нас, можешь обращаться ко мне Озгюр.

Лейсан засмеялась, забирая у мужчины корзину:

– Пожалуй, я буду звать господина Эмиром, а от вас, Кадир-Озгюр, буду держаться подальше!

– Но почему?!

– Чтобы не перепутать хозяина со слугой, – засмеялась Лейсан и прошмыгнула мимо ошарашенного мужчины.

Лейсан лежала в комнате тётушки без сил, но от эмоционального перевозбуждения совсем не могла уснуть. А еще удивлялась тётке, которая ни минуты не отдыхала, как и все, но все еще где-то ходила, что-то проверяла и не ложилась.

В своей комнате для племянницы она поставила вторую кровать, заставив вынести топчан в прачечную. Лейсан чувствовала, что стесняет тётушку, но первый месяц высовываться и проявлять инициативу поостереглась.

Девушки-помощницы приняли ее не так радушно, хотя работы на всех хватало.

Но из головы не выходила не работа, за нее Лейсан теперь не переживала, а Кадир.

Он ее заметил, подошел, заговорил. И теперь, в хозяйском доме, вел себя прилично и не лез целоваться. Хотя Лейсан ждала. Каждую минуту ждала, что сейчас он обхватит ладонями ее плечи, прижмет к себе и поцелует. Но он не стал. Не набросился, не повел себя как типичный южный мужчина, отчего у Лейсан снова зашевелились мечты, что они могут быть вместе, могут быть счастливы…

От этого постоянного метания между Эмиром и Кадиром, между умом и сердцем ни сон, ни отдых не шел.

Даже когда в комнату вернулась тетя Зифа, Лейсан только притворилась спящей, а потом продолжила вглядываться в огромную полную луну, думая, как же поступить простой северной девушке, когда так разрывает желание иметь и то, и другое.

Утро неожиданно все расставило по своим местам.

В дверь постучал господин Эмир, вызывая тётушку:

– Свари мне кофе. С утра много разъездов, хочу взбодриться.

Голос Эмира изменился, вместо мягкого и вежливого стал жестким и властным. Такого Эмира Лейсан еще не знала, но понимала, что хозяин и господин не может быть постоянно мягким и сердечным, тогда никто уважать его не станет.

– Пусть Лейсан сварит, – вдруг сказал он, останавливая тётушку на пороге.