Желанная для серого волка

Да чтоб тебя!

Паника уже не просто затмевала разум и зрение, но будто вела тупым ножом по мозгам.

– Нет! Нет! Нет!

Ладонь опалило болью. Так неожиданно и сильно. Разом привело в чувства. Вернуло в реальность, где на лице моего похитителя остался след моей несдержанности. А помимо него на нём красовались ещё и многочисленные царапины.

Это я его так?

Да я оказывается мазохистка…

И всё равно:

– Не хочу. Не полечу. Не надо. Пожалуйста… – уже чуть не плакала. – Он упадёт. Он обязательно рухнет, и мы умрём.

Ты умрёшь. Ну, пожалуйста, – всё-таки разревелась.

Уткнулась ему в плечо, обняв крепко за шею, я ревела и ревела. Мужчина, на удивление, стойко терпел и даже мстить мне за содеянное не спешил. Хотя в самолёт всё равно затащил. Уселся в ближайшее кресло сам и меня у себя на коленях устроил, крепко прижав к себе всем телом.

– Раз уж очень хочешь вернуться домой, так и быть, верну, – погладил по волосам и прижался губами к моему виску. – Позже.

Ну да, конечно, так я ему и поверила.

Но то про себя. Вслух:

– Правда вернёшь? – посмотрела него одновременно с недоверием и благодарностью.

Значит не убьёт. Уже радует. Если не врёт, конечно. Надеюсь, нет.

– Правда, – улыбнулся и снова подарил поцелуй в висок, а после чуть отстранился, заглядывая в мои глаза, обхватывая моё лицо обеими ладонями. – Я вообще не имею привычки врать.

Можно подумать, это утешает. Лучше бы он не имел привычки красть. О чём конечно же промолчала. Решит ещё, что я нарываюсь. Да и не столь важно это.

А вот движущийся самолёт – да.

Мы все умрём. Обязательно умрём. Разобьёмся насмерть, как только взлетим.

Ни о чём другом думать не получалось…

Ровно до момента, пока незнакомец вдруг не впился в мои губы жадным глубоким поцелуем. Растерялась. В первое мгновение. Во второе – по телу пронеслась дрожь удовольствия. Руки, обнимающие его плечи, усилили хватку, а губы – приоткрылись навстречу, отвечая на поцелуй. Все страхи отошли на второй план. Неважно стало, что будет дальше.

Пусть упадём. Плевать. Лишь бы он продолжал меня целовать. Наверное, опиумная зависимость точно также себя проявляла, потому её и запретили. И мне нужно запретить ему меня целовать. Нужно. Прям очень-очень. Чтобы продолжал. И чтобы уж точно не отстранился, сама же вжалась в него полнее всем телом, с наслаждением ощущая, какой он твёрдый абсолютно везде. Из-за меня. Для меня. Опьяняющее чувство. И моя кража теперь виделась несколько иначе – в розовом свете.