Моё бесконечное падение

– Так как складываются твои отношения с мачехой? Ты доверяешь Марии?

– Она ненавидит, когда ее называют Мария! – фыркнула я, следуя за Андреем в одну из комнат.

– Давно ли? – усмехнулся он, отступая и открывая мне вид на темное большое пространство. – Только не пугайся, обещаешь?

Я кивнула, еще не представляя, что в доме Кота и его такого надежного папы может меня напугать.

– Это трофейная, – в голосе Андрея зазвучало благоговение, которое мне нравится не меньше подтрунивания, или дружеского участия, или скрываемого восхищения.

Мне нравятся все интонации его глубокого приятного голоса. Но в этот момент щелкает выключатель, я в ужасе выхватываю нависшие головы диких животных и визжу, ослепнув, с силой закрыв глаза и вжимаясь в Андрея, который меня сюда привел.

– Тише-тише, это всего лишь чучела.

Он медленно развернул меня, согревая ладонями голые плечи и прижимая спиной к груди, так что через рубашку я чувствовала жар.

Открыла глаза, даже не думая отступать от Андрея, ища в нем опору и поддержку, и снова непроизвольно вздрогнула.

Комната действительно была большая, с камином в углу, с вывешенными головами-чучелами убитых животных, которые пугали поблескивающими в свете глазами. Темные деревянные панели вместо обоев, большие шкуры на полу, вместо ковров, и тяжелый придавливающий запах, который я не узнавала, но инстинктивно боялась, вжимаясь еще теснее в Андрея и не делая шаг вперед.

– Понял. Трофейная не станет твоей любимой комнатой, – усмехнулся он, – хотя я надеялся соблазнить тебя камином. Зимними вечерами возле живого огня, на шкуре медведя очень тепло и уютно. Я часто пью виски перед камином, но ты могла бы пить глинтвейн и слушать наши с Костей истории.

– Истории?..

– Об этом потом. Пойдем в библиотеку?

– Да, пожалуйста.

Спотыкаясь, я покинула ужасную комнату, совершенно точно зная, что проводить в ней вечера меня не прельстит ни один камин.

Мы углубились дальше по коридору, и я только заметила, что теперь Андрей обхватывает меня рукой за талию, поглаживая обнаженную кожу спины большим пальцем, а второй рукой сжимая мне плечо и практически окутывая телом, как коконом.

В носу застрял тошнотворный запах убитых животный, я пытаюсь отдышаться, но сладко-приторный запах разложения еще сильнее забивает мне ноздри, проникая в легкие.