По праву сильнейшего

И вот теперь это ни разу не походило на розыгрыш или ещё что-то!

Мать моя учёная, во что я нафиг вляпалась?

– Ещё сцены будут? – окончательно растерял всё своё напускное благодушие мой похититель. – Или ты так намекаешь, чтоб я тебя сам покормил? – выгнул бровь. – Быстро ты по мне соскучилась для недотроги…

И тут у меня всё-таки крышечку сорвало. Да и у кого бы не сорвало, когда вокруг такая дичь творится?

– Ты ненормальный, психованный маньяк! Не знаю, каким именно образом ты это всё провернул, да и плевать на самом деле! Просто выпусти меня отсюда.

Выпусти и отпусти. И тогда я возможно не стану сдавать тебя полиции!

Стану. Ещё как стану. Но не полиции, а отцу. Он у меня военный, намного лучше любой полиции разберётся с этим психопатом.

– Значит, всё-таки соскучилась, – по-своему расценил мои слова этот ненормальный.

Хотя сам с места так и не сдвинулся. Зато опять сдвинулся стул! Прямо мне под ноги. До того резко, что я только и успела, что охнуть от неожиданности, когда на него плюхнулась.

На этом предмет мебели не успокоился. Вместе со мной «доехал» до моего психованного маньяка. Дальше – ещё хуже. Меня пересадили на чужие колени. Притиснули к мускулистому телу до того плотно, что лишний раз не вдохнуть, не выдохнуть.

Да он, блин, издевается!

Что хуже всего, все странности с дверями и стульями отошли на второй план, как только я оказалась в его руках. Разум заполонили мысли о том, какой же он всё-таки обжигающе горячий. И пахнет… умопомрачительно! Как если бы я в хвойном лесу оказалась.

Дышала и никак не могла надышаться. Глубоко втянула в себя воздух, да так и замерла, впитывая в себе отголоски дивного аромата. Интересно, что за парфюм такой необычный? Едва осязаемый, но если почувствуешь, уже не сможешь игнорировать. Он с каждым вдохом будто ярче раскрывался, становясь всё насыщенней и осязаемей. Заполнил лёгкие, впитался в их стенки, остался несмываемой плёнкой на них.

Головокружащий аромат.

Кажется, я тоже рядом с ним начала понемногу сходить с ума…

– Как ты только ешь эту дрянь целыми днями, – проворчал парень, глядя на давно остывший фастфуд.

На этом не замолчал. Сказал что-то ещё. Но я не поняла, что именно. Язык был мне неизвестный. Да и обращался мужчина не ко мне вовсе. К не менее обнаглевшей, чем он сам, дамочке, которая вместе с его фразой моментально оживилась, старательно заулыбалась, вместе с многочисленными кивками, а затем унеслась в сторону кухни.