По праву сильнейшего

Следом и его брат вернул себе человеческий облик.

– Мать вашу! – шарахнулась девушка от нас всех в тот же миг, и не удерживай я её, наверняка, опять бы попыталась сбежать. – Это… Это… Пусти! Пусти меня! – принялась вырываться. – Вы здесь все ненормальные!..

Он звонкого голоса и его громкости моя головная боль стала сильнее. Хотя нет, не от него. От желания схватить свою пару как можно крепче, укрыть собой от любой беды мира. Ещё один, чтоб его, идиотский рефлекс, с которым приходилось бороться. Пальцы, как впились в неё, так разжать и не выходило.

А если продолжу в том же духе, ей станет больно.

– Добро пожаловать в мой клан, – только и сказал на это, перехватывая свою пленницу иначе.

Не стал церемониться, закинул сопротивляющуюся девицу на плечо, игнорируя продолжающиеся вопли, и понёс к трапу. А то такими темпами мы в самолёт к вечеру только попадём.

Кто знает, сколько ещё сюрпризов она успеет за то время придумать, за что получит в ответ ничуть не меньше?

Внутри самолёта сгрузил свою ношу в ближайшее пассажирское кресло.

Не отошёл. Так и остался в полусогнутом положении, нависая над ней.

– Если не хочешь усложнить себе жизнь ещё больше прежнего и тем самым причинить кому-либо вред, приди в себя и успокойся, – предупредил вкрадчиво.

Ответом мне стала звонкая пощёчина, которую я пропустил вовсе не потому, что рефлексы вдруг отказали.

Просто… кто в здравом уме осмелится на такое?!

Вот и воцарившаяся вокруг тишина свидетельствовала о том же. Все до единого расслышали, будь то внутри самолёта или снаружи.

Неспроста только собирающийся войти Андрей поспешил тут же ретироваться прочь.

– Отпусти меня! Сейчас же! – потребовала девчонка дрожащим от страха голосом, но вполне себе уверенно, сжав ладошки в два маленьких кулачка, глядя на меня с вызовом в сером взоре.

Спинка сиденья, за которую я прежде держался, хрустнула и сломалась. Не подрасчитал с силой, с которой уцепился за неё, чтоб не ответить на проявленную дерзость. Вдохнул поглубже.

Выдохнул. И так ещё несколько раз, словно то являлось моей личной медитацией. Малиново-черёмуховые отголоски её запаха, как ни странно, успокаивали. Неоднократно. Тогда, на месте аварии, когда безумно хотелось вцепиться в глотку водителю пикапа и умыться его кровью, предварительно выпотрошив, как визгливую свинью. Позже, внутри забегаловки, когда она так глупо заявила мне о своём несуществующем парне. В этот раз тоже помогло.

– Или что? Будет.