Я посажу тебя в клетку

 – Обухов передвинул мне бумаги и ручку, но, заметив мой взгляд, направленный ему за спину, обернулся сам и тут же взревел: – А ты чего здесь делаешь?!

– Пап, все нормально. Я сама улажу этот вопрос.

– Какой еще, на хрен, вопрос? Ты где должна быть? Где, на хрен, твой раздолбай?

Обухов судорожно схватился за телефон, в спешке набирая чей-то номер и нервно поглядывая то на меня, то на дочь.

Я оскалился, откинувшись на спинку дивана. Концерт получался хорошим, драматичным. Девственница прильнула ко мне, но я отодвинул, чтобы не мешала наслаждаться.

Вот теперь фильм принимал другой оборот, и в глубине души я был рад капитуляции сучки.

– У Глеба отключен телефон, – прервала попытки отца коза.

– А какого…

– Пап! Спокойнее, ладно? Я накосячила – я и улажу. Мы с Русланом договоримся.

Коза игриво стрельнула в мою сторону взглядом, заставляя внутреннего демона заржать. Ведь она уверена, что отделается парой перепихонов. Причем даже заставлять себя не придется – она давно положила на меня глаз.

Вот ведь самоуверенная идиотка!

– Когда это вы успели договориться с… Ермаковым?

Обухов багровел, и мне не понравился нездоровый цвет лица.

– Только что. Пап не переживай, я…

– Тащи свою, пока еще целую, задницу домой!

– Пап!

– Развернулась и сбрызнула отсюда.

– Папа!

В поединке коза явно проигрывала. Пора было вмешаться.

– Андрей Григорьевич, присядьте. – Я дождался, когда он тяжело опустится на диван напротив меня, потом взял подписанные им документы и помахал в воздухе между нами.

 – Ваша дочь совершеннолетняя, дееспособная. И мне кажется благородной ее попытка сохранить ваш бизнес.

– Она дура, – огрызнулся Обухов.

– Тут возразить нечего, – согласился я.

– Ой, вот только не надо…

– Помолчи.

– Заткнись!

Коза вздернула подбородок, обошла стол, вертя своей попкой перед моим носом, и села рядом с отцом, закинув ногу на ногу, снова на секунду выбивая меня из колеи похотливыми образами.

Так, собрался, Рус. Ты потом с ней наиграешься, когда окончательно уложишь на лопатки папашу.

Обухов помолчал некоторое время, потом вздохнул:

– Я так понимаю, от меня уже ничего не зависит?

– Нет, папа, я все решила. И не хочу, чтобы ты расплачивался за мои ошибки.

Ей бы пафоса в тон поменьше, даже я проникся.

– С ней ничего не должно случиться, – проговорил Обухов, глядя мне в глаза.

– А как в этом случае я буду ее перевоспитывать? – усмехнулся я. – С ней много чего случится.