Любовь не обсуждается

Но я обещаю, что скоро станешь профи в этом вопросе.

Он наклонился и рванул на мне футболку, разрывая ее от выреза до самого конца. Я закричала.

– Подержите ее. И снимите это недоразумение с задницы.

Я пыталась сопротивляться амбалам, но меня быстро раздели до трусов, не давая закрыться руками.

В это время Тобольский достал бутылку шампанского из машины, снял проволоку и затряс, направляя на меня. Крики абсолютно ничего не изменили. Через пару секунд я стояла голая и облитая шампанским на морозе перед окнами общежития.

Тобольский наклонился, подобрал припорошенную снегом и грязью визитку, сунул мне за резинку трусов и жестом велел парням отпустить меня.

– Завтра. В девять вечера. По этому адресу. Приносить извинения тоже надо учиться.

Он развернулся и сел в машину. Двор резко опустел, а машины синхронно выехали и умчались прочь, унося с собой весь сегодняшний ужас.

Я очнулась, только когда сзади подбежала Гелька и накрыла меня кофтой, со слезами причитая:

– Что же будет… Что же будет…

– Ничего не будет, – опустошенно ответила я.

Глава 2. Ничего не будет

Ночью я не спала. Меня трясло от нервного озноба. К утру поднялась температура и я поняла, что, возможно, виноваты не только нервы.

– Гель, ты иди, я в комнате останусь. Мне что-то плохо.

– Не удивительно. Может таблеток каких купить?

– У меня что-то есть. Не переживай.

– А что с этим… С козлом?

Я поняла, что Гелька имеет в виду Стаса. Я успела ей вчера все рассказать, когда мы закрылись от всех любопытных в своей комнате.

– Ничего. Обойдется без извинений.

– Ты уверена?

Я ни в чем не была уверена. Даже события прошлой ночи сегодня казались каким-то кошмарным сном. Не могут же взрослые люди быть такими отмороженными, как и их сыночек? Или могут?

– Если они вчера были под кайфом, то сегодня им точно не до меня. Надеюсь, даже не вспомнят, – проговорила и отвернулась к стенке.

От слабости и температуры я почти моментально уснула, просыпаясь за день всего пару раз, чтобы попить воды и сбегать в туалет.

Вечером ни в какой клуб я не пошла, но с девяти часов села на подоконник и наблюдала за подъездами к общежитию, почти каждую секунду ожидая рева сирен и подъезжающие катафалки.

Но никого не дождалась. От сердца отлегло. Настолько отлегло, что на следующий день я встала здоровой.

– Может хотя бы к медсестре сходишь? – волновалась Гелька.

– Зачем? Со мной все в порядке!

Настроение улучшилось.