Протагонист

Я ответил, что это неверное понимание истории: невозможно оценить эпохальность события в моменте – для этого нужно расстояние, ведь та же Вторая мировая или даже девяностые стали для нас сломом эпох куда в большей степени, чем какой-то вирус, которых и на моем веку хватило: чего стоила одна холера, когда во время летней практики я застрял на месяц в Керчи.

Анжела тогда ответила, что я слишком серьезно воспринимаю мем. «Мэм?», – я переспросил, а она засмеялась: «Не говорите “мэм” и “секс”, ВасильЕвгеньич, – это происходит у людей за».

Сразу вспомнил матерящегося интеллигента у Довлатова. Имитировать возраст, как и класс, невозможно. Вася может проходить воркшопы, но какой в этом толк, если он даже не знает, что? это такое, если он не умеет начинать и заканчивать лекции без чужой помощи, ведь Вася так безнадежно вырос в Василия Евгеньевича.

«Очень быстро, я ничего не понял», как там было в каком-то фильме, – я даже не вспомню, в каком, ведь все фильмы, книги, разговоры, лекции, новости слились в одно, так что я уже не отличаю мысли свои от мыслей присвоенных.

Как это случилось?

Вася поступил в аспирантуру своей же Академии и сразу начал преподавать. На Западе этого, кстати, не любят, обзывают некрасивым словом «инбридинг» – инцестом, по сути. Якобы из-за пагубной традиции мы замыкаемся в себе вместо того, чтобы проповедовать in partibus infidelium[29 - «В странах неверных» в значении «в чужой среде». (лат.)], поэтому и воспроизводим исключительно себе подобных.

Работать Вася пришел на правах младшенького – умника, отличника, но всё еще младшенького в семье. Досада брала не раз, когда гнали из профессорской столовой или на кафедре спрашивали Василия Евгеньевича, а коллеги отвечали, что таких не водится. Потом ахали: а, вы Ва-а-асеньку ищете! А Ва-а-асенька учился учить, учился не робеть по другую сторону парты, учился не пасовать перед наглецами, учился проверять источники, учился слушать студентов, учился не только замечать их ошибки, но и признавать свои, ведь знание и начинается с признания незнания.

С годами Васенька смог сбросить студенческую кожу и нарастить новую, слой за слоем: старший, доцент, профессор, завкаф, замдекана, декан. Кожа всё утолщалась, пока Васенька не обратился в василиска – осколок прошлого, мифологему, утратившую власть и величие в атеистически-технологическом настоящем.

Из неопытного новичка Вася превратился в опытного, но неумелого пожилого человека.