Протагонист

И вот Вася снова пасует перед молодыми, снова теряется, когда в онлайн-конференции не получается включить презентацию, снова робеет, когда слышит слова, значения которых не знает, – и это он, тот самый Вася, который, казалось бы, знает всё, и как-то раз из постыдного тщеславия сходил в телевизор сыграть в интеллектуальной викторине – и выиграл приличный призовой фонд, который истратил на alma mater, надо признать! Старый преподаватель вдруг оказался на положении студента – растерянного и вместе с тем стесняющегося просить о помощи.

Утром на четырех, днем на двух, вечером на трех – вот так и ходим. Вместо костылей – Анжела, нянька в должности секретаря, да зонт, который всё больше трость. Еще год назад Вася ходил на работу пешком, а сейчас уже три остановки едет на автобусе.

Страшно, страшно, ведь старший брат, оставшийся в Свердловске, в семьдесят заполучил первый инсульт и инфаркт, так что потом как дитя учился всё делать заново, а сноха докладывала по телефону: голову держит! садится! кушает! опирается на ноги! разговаривает! ходит, Толик снова ходит! Еще бы Толик не ходил – сколько связей поднял, сколько денег влил в реабилитацию Вася, тот самый Вася, которому Толик в детстве так щедро отвешивал подзатыльники и даже руку однажды сломал – случайно, конечно, но все-таки Вася запомнил и обиду затаил, как и запомнил, что на свадьбе у Васи Толик спьяну лез к Надюше целоваться.

Простил Толика только там, в больнице, когда увидел, что брат уже рукам воли не даст. Толик ушел в семьдесят четыре, ровно как ушел отец от второго инфаркта. Сердце у нас по мужской линии негодное.

А случись что со мной, кто позаботится? Володенька так и не сразу приехать сможет. Не на Анжелу же надеяться, право. Хотя душа добрая, бесхитростная, но временами очень уж она незамутненная, как будто не из гордумы, а из леса к нам вышла. Недавно заявила, что наскребла файлы по су?секам. Я сначала виду не подал, переспросил, а она повторила: cу?сики.

Я тогда аккуратно так решил у нее вызнать, что же это за сусики такие. Анжела и выдала, что сусики – это рисинки для суши, поэтому и скрести их тяжело, если в соевый соус угодили. Вот так: мы всё киваем на Запад, а Восток уже здесь – в головах сидит. Даже преданность ее, признаться, носит восточный характер: будто я самурай, спасший деву из беды. Вот только будь я самураем, давно бы сделал харакири на рабочем месте.

Но Вася не самурай, Вася – декан.