Княжна для викинга. Книга 2

Ее сердце билось быстро, как у дикого зверька. То ли ее взволновали жаркие схватки ее соотечественников, то ли настойчивые объятия ее жениха.

– Я хочу домой, – еще раз напомнила Ясыня, на сей раз серьезнее прежнего. Она не выглядела напуганной или рассерженной. Скорее, целеустремленной и убежденной в своих действиях.

– Ладно, – согласился Годфред, который и сам уже давно желал покинуть праздник, посвященный чужому богу.

****

Черное небо посветлело, луна сделалась блеклой, что говорило о приближении утра.

На горизонте виднелись зарницы далеких гроз. Но над Изборском было ясно и тихо. Ни молний, ни грома.

Княжеский детинец спал крепко, словно сытый младенец. Никто не ходил по дворам, не слышалось голосов. До восхода солнца еще оставалось немало времени. Предрассветные часы особенно сладки. Лишь стража не смыкает бдительных очей.

– Это не мой дом…– оглядевшись, нахмурилась Ясыня после того, как Годфред помог ей сойти на землю.

– Нет, но он скоро станет твоим, – объяснил Годфред, кивнув своим гридям, чтоб увели лошадей и сами расходились по избам.

Надобности в них больше не имелось.

– Если я не вернусь домой, отец разозлится. И побьет меня прутьями, – вздохнула Ясыня.

– Если он это сделает, то я отрублю ему руку, – пообещал Годфред.

– Он же мой отец, – напомнила Ясыня. – Не надо его рубить.

– Как скажешь…– сжав замерзшую ладошку Ясыни в своей горячей руке, Годфред повел невесту в гридницу, где находились его покои.

– Мне бы домой, – приостановилась Ясыня, которой на самом деле не хотелось возвращаться к суровым родителям.

Ей было хорошо с Годфредом, поскольку в ее жизни прежде не наличествовало никаких мужчин. Несмотря на живой нрав, она не ходила гулять по ночам и не забавлялась с молодежью. Родители не одобряли подобного времяпрепровождения. Ясыня в основном сидела дома с матерью и сестрами, изредка развлекая себя занятиями вроде стрельбы из лука и метания кинжала отца в дерево, растущее во дворе. – Если до утра я не вернусь, это будет плохо для моего доброго имени.

– Это не будет плохо для твоего имени, поскольку ты со мной, дорогая, – заверил Годфред.

****

В гриднице было теплее, чем на улице, хотя печка тут летом не топилась. Зато от сотни зажженных свечей исходил не только свет, но и тепло. Годфреду не пришлись по вкусу княжеские терема Изяслава. И потому он велел разместить все свои вещи в гриднице, хотя она не была предназначена для жития правителя.