Княжна для викинга. Книга 2

Как бы он сам, Рёрик, ни относился к Гостомыслу, он все равно не желал быть сильно хуже своего предшественника в глазах людей.

– Нет. Он всегда говорил: «Не убивайте. И не повелевайте убивать. Даже если кто и будет повинен в чьей-то смерти…», – процитировал Бойко речь покойного своего друга. – Однако правители соседних княжеств порой применяют сию меру, как самую действенную.

– Кто еще желает высказаться? – князь милостиво кивнул всем, кто любил выступать. Он давал возможность свободно выражать вече свою точку зрения, участвуя в разрешении пустячных вопросов, вроде придумывания узоров стяга, именований рек, казней для преступников и подобного.

– Скормим свиньям! – с восторженным воодушевлением предложил староста Белогуб.

– Живьем! – уточнил обстоятельство упорный Неулыба.

– Это чересчур хлопотно. И будет слишком много воплей, – поморщился князь. – Хотя мысль интересная, Белогуб.

– Я отдаю свой голос за свиней! – поддержал Неулыба.

– Но как это устроить…– засомневался Арви. – Наверняка, все это быстро закончится…А нам нужно сделать так, чтобы весь город мог узреть казнь, скажем, в течение дня или двух.

– На кол! На кол их! – заголосил кто-то из бояр.

– Размыкание! – выкрикивал кто-то из угла горницы.

Поднялся шум. Все идеи были по-своему любопытны, а иные новы. Однако вскоре Рёрик уже даже перестал разбирать предложения в общем потоке слов.

– Княгиня пожаловала…– доложил вдруг страж как раз в самый разгар споров.

– Впусти…– согласился Рёрик, видя, что обсуждения окончатся не скоро.

Когда вошла Дива, в гриднице сделалось тихо. Так или иначе, но все уже знали, что она как-то замешана во всей этой истории. Хотя детали были сокрыты. И все же ее появление заставило замолкнуть даже самых истовых борцов за законы князя.

– Я не помешала? – Дива, разумеется, знала, что пришла не вовремя. Но в этом и заключался ее замысел. И ей пришлось пересилить себя, чтобы отважиться на сей шаг.

И Дива подготовилась на славу. Было на что посмотреть. Светлое платье, вышитое такими же светлыми нитями, делало ее образ легким, воздушным, как и узор на ткани. Голову покрывал невесомый плат, который тянулся почти к самому полу.